Книга жизни
– Чувак, да это я ей сдался! Все случилось чуть больше месяца назад. Мы оба были так несчастны. Я сидел в комнате и от тоски запел «Цветок», а она толкнула мою дверь и вошла…
Я был поражен! Даже в замызганных катакомбах, в крошечной комнатушке, разделенной фанерой с такими же 3‑метровыми каморками, похожими на тюремные камеры, с такой слышимостью, что и малейший шорох отчетливо различим за соседней перегородкой, Верблюд исхитрился соблазнить женщину! Более того, он инвалид, у него только одна рабочая рука, чем он так привлек Сяо Линь?
– Ну, брат Ло, ты просто прирожденный ловелас! Давай решать, что делать. Надо придумать, как нам «подтереть» за тобой.
Тут Верблюд со всей силы стал бить себя ладонью по лицу.
– Твоего брата Ло надо выпороть. Он горшок с тухлым соусом. Да еще и тебя начал впутывать в свои делишки. Я виноват. Знаю, ты готов мне помочь, но я‑то все равно дерьмо!
Что тут можно было сказать?
Наконец друг мой пришел в себя и немного успокоился. А когда мы нашли новый отель и заселились туда, Верблюд решительно отсчитал и отдал мне 50 000 юаней (спектакль с реальной кровью для Лао Ваня был разыгран великолепно!). Затем из своих 50 000 он взял 1000, положил в маленький конверт и сунул его мне в руку, попросив:
– Брат, пойдешь забирать наши вещи – передай это, пожалуйста, Сяо Линь. Хотя сумма небольшая, и неизвестно, беременна она или нет. Однако мы, мужчины, тоже несем ответственность. Прости, что втягиваю тебя во все это!
Я укоризненно покачал головой.
А Верблюд уже сменил тему:
– Мы идем на юг. Эти деньги – наш основной капитал, с которым мы будем покорять мир. Поэтому сейчас придется экономить. И не забывать, что за нами долг. Нам надо отдать брату Ляо и брату Чжу по 10 000. Долги необходимо отдавать! В будущем, как только встанем на ноги, мы вернем парням вдвое больше!
Я кивнул. Верблюд умеет создать торжественную атмосферу при любых обстоятельствах. Это меня в нем всегда восхищало.
На следующий день я украдкой вернулся в катакомбы, забрал вещи, уладил все формальности и долго‑долго стоял у входа. Мы прожили в этой дыре более полугода. Это были очень тяжелые дни, которые, казалось, тянулись целую вечность. И вот, когда пришло время уходить, я почувствовал легкую ностальгию.
Тут меня окликнула Сяо Линь.
– Учитель У, вам тут письмо.
Я удивленно посмотрел на девушку:
– Мне? Не может быть!
– На конверте написано «У Чжипэн». Это же вы?
Я был в шоке. Боже, от кого письмо? Никто не знает, что я Пекине. Взяв конверт, я повертел его в руке:
– Обратного адреса нет…
Сяо Линь подтвердила:
– Да, анонимное.
Я задумался. А Сяо Линь, которая все еще стояла рядом, вдруг тихонько спросила:
– А где же учитель Ло?
– Он занят, – поспешно отозвался я. – Кстати, он тебе кое‑что передал. Вот… конверт…
Она с тревогой спросила:
– Что это?
– Держи, – я всучил ей передачку от Верблюда.
Девушка взяла конверт и прошептала:
– Он больше не придет?
– Нет, он уехал на юг.
– На юг? – немного смутившись, спросила толстушка.
– Да, на юг, – подтвердил я.
Письмо, которое Сяо Линь передала мне, действительно было анонимным. И вы ни за что не догадаетесь, что было в том письме. Когда я открыл конверт, сам чуть не упал. По коже забегали мурашки, голова пошла кругом. Внутри лежала записка шириной в два пальца, написанная почерком моего дяди. И слова эти я прекрасно помнил из детства. Их было всего три: «Дайте ребенку молока!»
Глава восьмая
Если я скажу, что из всякого правила есть исключения, вы поверите?
Моя деревня Улян, моя родная деревня, где снежные зимы и с незапамятных времен на болотах растет тростник, когда‑то преподнесла в подарок нашей столице Пекину… батат. Но не простой, а «царь‑батат».
В 1958 году на День образования КНР[1] деревня Улян коммуны Инхэ уезда Инпин преподнесла Пекину клубень батата длиной 3,6 чи и весом 198 цзиней[2]. Его сразу назвали «царь‑батат»! Если б клубень пролежал в земле еще несколько дней, вес его мог бы превысить 200 цзиней. Но ждать дольше не могли, нужно было успеть доставить подарок к 1 октября. Заблаговременно заказали трактор, выкопали из земли заветный корнеплод, поместили его в специальный деревянный контейнер (надеялись, что по дороге он вырастет еще) и погрузили в кузов автомобиля. По всему маршруту до Пекина грузовик сопровождали сотрудники провинциального, местного и окружного уровня с красными флажками, большими гонгами и тарелками. В то время дядя еще не был секретарем партийной ячейки, поэтому он ехал с процессией только до уездного города.
Если вам удастся найти в интернете газеты 50‑летней давности (за 1 октября 1958‑го), вы увидите, что все они писали об этом «великом чуде», не скупясь на самые лестные комментарии. Вес клубня «увеличили» до 199,9 цзиня.
[1] Главный государственный праздник современного Китая, отмечается с 1949 года.
[2] 1 чи равен 0,33 метра, 1 цзинь – 500 граммов.
