Кракатук

Однако прежде чем я утонула в собственных страданиях и бурлящей бардовой пелене, у меня получилось скосить глаза вверх. Я успела… успела заметить, как заветная светлая тень скользнула мне навстречу…

 

ДЕЙСТВИЕ 9

 

Улица Род Гэйт, дом 6 (5 Февраля 1971 год, 20:13).

 

Вечер выдался неимоверно скучным, поэтому я вот уже как не менее часа повсюду хвостом следовала за родителями и навязчиво напоминала им о себе. Крики меня, естественно, нисколько не останавливали. На этот раз первым сдался отец.

 

С тоской посмотрев на маму, он повернулся ко мне и спросил, не хочу ли я кое‑что увидеть. Я радостно запрыгала вокруг дивана, на котором попытались найти долгожданный покой родители, и согласно завопила, что хочу. Папа потянулся, со вздохом отложил едва начатую книгу и, едва не повалившись на маму, слез с дивана. Затем он отвёл меня наверх и запалил с нескольких спичек висящую под потолком керосиновую лампу.

 

Пролился тёплых оттенков свет. Как оказалось, кроме всяческого рода тряпья и прочего хлама, старый чердак хранил в своём тесном нутре все те запахи, что жили в доме изначально, до того, как его обжила наша немногочисленная семья. Эти запахи стыдливо и скромно прятались в тёмных углах, затянутых пыльной паутиной, ползли вдоль потемневшего пола и прислушивались к приглушённым поскрипываниям мышей.

 

На заколоченных ящиках, пылившихся у самого люка, лежал небольшой тусклый коврик красного цвета. На нём мы и расположились, но прежде папа порылся в высоких кучах старых матрасов, между рулонов обоев, каких‑то исписанных вдоль и поперёк бумаг и прочих забытых всеми вещей. После нескольких минут поисков, он, наконец, торжественно вытащил на свет массивный предмет.

 

– Сто там, сто там? – нетерпеливо зашептала я, не смея нарушать пугающую меня тишину.

 

Папа не ответил. Вместо этого он повертел дугообразное устройство в руке и вернулся в центр комнатки.

 

– Этот фонарик издалека, – улыбнулся папа. – В Скогвинде он всего лишь гость.

 

Мужчина несколько раз с усилием отжал скобу и скользнул жёлтым лучом по стенам. Я со смесью любопытства и страха проследила за кружком света взглядом и спросила шёпотом:

 

– Откуда ты знаес?

 

Папа уселся рядом и провёл пальцем по выпуклым буквам на боковой стороне фонарика.

 

– Видишь надпись?

 

– Да.

 

– Сможешь прочесть?

 

Я на мгновение отвлеклась от молчаливой обстановки комнатки и пригнулась к тусклому корпусу ближе. Всем моим внимание завладел ряд заглавных букв, смысл которых, однако, оказался совершенно недоступным для понимания.

 

В конце концов, я отрицательно покачала головой. Папа же пояснил:

 

– Здесь написано «Сделано в СССР». Когда мы с твоей мамой только переехали в этот дом, фонарик висел в нашей спальне вместо картины, той, что с букетом, помнишь?

 

– Ага.

 

– Так вот, после он долгое время пылился здесь, среди всех этих ящиков, – я подозрительно огляделась вокруг и позволила сделать себе вдох. Папа же продолжил. – Но однажды фонарик мне очень сильно помог.

 

– Помог? – удивлённо переспросила я.

 

– Да. Когда умер старый мэр Роар Габриэлсен, в Скогвиле стало совсем всё плохо. Был сильный пожар, и он добрался до самого Зелёного квартала. Я потерял свой старый дом, и здание, где работала твоя мама, тоже сгорело. Ну и потом, мы потеряли… Мы… не смогли… Не успели…

 

Папа совсем потерялся. Его лицо омрачилось, поэтому я поспешила перевести разговор в прежнее русло.

 

– И как фонаик тебе помог?

 

Складки разгладились. Мужчина пожал плечами.

 

– Один старый друг подсказал мне, что делать. А точнее, оставил подарок из прошлого. Именно этот фонарик. К нему прилагалось письмо с… инструкциями, так скажем. – папа грустно улыбнулся. – Друг меня кое‑чему научил. Хочешь, и тебя научу?

 

История папы, а в особенности его ненавязчивое предложение, заинтересовали меня не на шутку. Так много вопросов, и так мало ответов. Я нетерпеливо спросила:

 

– Тему?