Кракатук

К моему немалому удивлению, юноша вытащил из мешка всякое съестное, – и свежие овощи, и фрукты, и хлеб, и даже целлофановый пакетик с перловой крупой. Вскоре чудесным образом из ниоткуда возник и самый главный хозяин стола – допотопный чугунный котелок; наполненный водой, морковкой и луком, специями и перловкой, он осторожно водрузился на стенки мангала и вскоре засопел ароматным паром. Прислушиваясь к его размеренному дыханию, юноша рассуждал вслух:

 

– Человек – понятие не столь узкое, как его привыкли считать. Кроме принадлежности к виду, оно включает в себя не только биологические критерии, но и моральные. Все мы в некотором роде люди, – по крайней мере те, кто обладает свободой воли… Всегда частичной, правда.

 

Юноша готовил и попутно убирался в комнатке, а я смотрела на завешенные белыми простынями стены и пыталась себе представить, что могу за ними увидеть. Вполне могло оказаться, что и там были ужасные демонические символы с изображениями неведомых чудищ, – таких же, каких я видела и в проклятой коморке; но после пусть и непродолжительного, но такого искреннего разговора с юношей мне в это совсем не верилось. Здесь, среди листвы и потрясывающегося от бульканья котелка, в тепле и относительном спокойствии, я впервые за долгое время подумала о Фрите. Несмотря на все ссоры и недомолвки, я вдруг почувствовала, как к горлу подступил горячий тяжёлый ком. Интересно, как она там? Наверняка, сходит с ума и мечется по городу с этим своим тупым Эитри. По щеке скользнула горячая дорожка, своевольно обогнула черту губ и оборвалась несколькими каплями у подбородка.

 

Кажется, юноша заметил слёзы, но предпочёл не тревожить меня лишними словами и вниманием. Либо же моё состояние было ему попросту безразлично. Он всё так же неспешно пересекал комнатку и готовил обед, пока я плакала.

 

Спустя минуты я всё же набралась решимости и вытерла слёзы. Что бы ни случилось, я должна добраться до Огонька и поговорить с ним, а после сразу же отправиться домой. Любым способом. Мысленно внеся в свой прежний план поправки и твёрдо решив его придерживаться, я обхватила тёплую кружку обеими ладонями и посмотрела на юношу, помешивающего кашу деревянной ложкой, расписанной завитушками и цветами.

 

– Ты не спрашивал, но… меня зовут Мари. Скажи, а как тебя зовут? – спросила я.

 

Юноша обернулся, и в его взгляде я впервые различила некоторого рода озадаченность. Он ответил не сразу – лишь спустя время. Посматривая на огонь, он сказал:

 

– Болен не дал мне имени, – я удивлённо захлопала глазами, а юноша задумчиво кивнул. – Однажды он лишь сказал, что не имеет на это права, что когда‑нибудь я найду его сам и тогда пойму, что оно моё…

 

В мангал отправилось ещё несколько поленьев. Мы помолчали, а после юноша сказал:

 

– Все мы люди… И я человек… Называй меня Человеком.

 

ДЕЙСТВИЕ 4

 

Улица Блодет, санаторий «Поднебесный» (29 ноября 1984 год, 11:22).

 

Итак, мой спаситель обрёл имя.

 

– С чего ты взял, что настало время его выбирать? – спрашивала я Человека позже, когда котелок уже закипел, а освещённая часть комнатки украсился посудинами со съестным. – И почему именно Человек?

 

Юноша протянул мне тарелку с дымящейся кашей и присел напротив.

 

– Не знаю. Просто никто ещё не спрашивал, как меня зовут, словно меня никогда прежде и не было…

 

Каша оказалась просто восхитительной. В меру солёная, приправленная корицей и чёрным перцем, она источала головокружительный аромат. Ничего подобного я в жизни не ела… по крайней мере, спустя сутки голодовки мне так показалось. Да что тут говорить. Я была так голодна, что как только прикоснулась к вареву, то тут же смело отбросила все нормы приличия, и стеснение поспешило стыдливо убраться восвояси, в свои скромные серые чертоги. Каша принялась покидать тарелку с удивительной скоростью.

 

– А теперь как бы родился, да? Появился человек… – не смея прерывать прекрасные мгновения насыщения, прошамкала я с набитым под завязку ртом.

 

Парень вскинул брови и задумчиво кивнул.

 

– Вроде того…

 

К быстрому постукиванию ложки о тарелку присоединился ещё один. Человек ел аккуратно и вдумчиво. Прежде чем отправить каждую порцию в рот, он внимательно её рассматривал, словно пытался в ней что‑то увидеть.

 

– А знаешь, – вдруг сказал он и отстранил ложку. – Тебе нужно позвать Георга поесть с нами.

 

– Фто? – ошеломлённо прошамкала я.

 

С несколько раздражающей невозмутимостью Человек посмотрел на мои раздувшиеся под напором каши щёки и пояснил своё неожиданное решение:

 

– Мне кажется, ты ему понравилась. Георг в последнее время совсем ушёл в себя, а после твоего прихода словно бы ожил вновь.