Крылья ветра. Ледяная королева

– Тише, Агни. Девочка просто наслушалась страшных сказок. Мы должны открыть ей глаза на правду, – прервала её моя старая знакомая, судя по всему, она была среди них главной.

– Я маг, чтобы маг пал до ведьмовства? За кого вы меня принимаете? – вспылила я.

– За благородную, которая отказалась от ветви. О, нет, я не обвиняю, напротив! Женщины этого королевства унижены и втоптаны в грязь, даже вы, благородные, точнее сказать, тем более вы, благородные. Вечные узницы своих замков и кровавых ритуалов, вы хуже рабынь. Но и мы, женщины свободных городов, унижены не меньше. Мужчины получают власть и почести, что получаем мы?

– Все мы скрывали свой дар до поры до времени, – заговорила Агни. – Все мы прятали его. Матери говорили нам, чтобы мы так делали, потому что так поступали их матери и матери их матерей. Потому что если женщина покажет то, на что она способна, её ждёт смерть. Потому что мы угроза для мира мужчин.

– Да, Дная! Хорошо быть магом, за это не высекут, не бросят в тюрьму, не казнят. А чем мы отличаемся от вас? Только тем, что в нас нет чужеродной крови первых магов. Так разумнее было бы казнить магов, ведь вы не люди. Но вы сильны, и среди магов много мужчин. А что, если все женщины ведьмы? А, Дная, что, если мы себе признались в этом, а другие просто боятся?

– Вы пришли, чтобы обсудить это сейчас со мной?

– Нет. Мы пришли, чтобы ты поняла очевидное – ты одна из нас.

– Тогда это было глупо с вашей стороны. Меня ждут во Дворце Короля. Посторонитесь, это говорит вам маг!

– Проклятый маг, – выплюнула Агни, – бродячий маг. Дорожник.

– И тем не менее маг! Тот, кем вы никогда не станете, как бы ни старались, потому что ваша сила гнилая.

– Маг? А разве магия ни разу не подводила тебя, Дная? И разве не было момента, когда, не чувствуя силы, ты пользовалась обычным колдовством? Только не лги! – вскинула руки вверх та, которую я называла «тётушкой».

Я заскрипела зубами. Ведьма была права. Да, я пользовалась так называемой домашней магией, магией бессильных, но никогда не делала это во зло.

– Тебе нечего возразить, Дная? Я права? – наступала ведьма.

– И что же с того? Я всё равно не стану одной из вас. Вы обращаетесь к одной из двенадцати избранных! – Я прикрылась своим званием, как щитом.

– Ох уж мне эти игры благородных, как вы любите титулы! Дай вам ощущение того, что вы пуп этого мира, и вы умрёте за это.

– А что же дали бы мне вы?

– Уж точно не пустое звание. Мы бы дали тебе власть! Не призрачную, нет. Мы дали бы тебе ту власть, которой можно коснуться, потому что мы настолько сильны, что можем взять всё, что пожелаем. Присоединяйся к нам. Теперь, когда король умер, мы сможем изменить мир. Мы так долго ждали этого!

– Вы и ваша мать?

– Наша мать? – «Тётушка» удивлённо замолчала.

– Королева Тёмных эльфов, – милостиво пояснила я.

Ведьмы засмеялись.

– Она не мать нам. Уж скорее она мать всем, с кем мы будем бороться. Приди к нам, сестра, и мы победим её вместе. – «Тётушка» вновь раскинула руки в стороны.

– Нет. – Я тяжело вздохнула.

– Или ты не хочешь быть с нами, потому что любовь к мужчине осквернила тебе сердце? Любовь – это зараза похуже ветви на твоём лбу. Она отравляет тебя, – прошипела Агни.

– Это не ваше дело! – зарычала я в ответ.

– Кого же ты любишь? – зашипели ведьмы хором, и от этого стало жутко, они снова напомнили мне единый организм. – Рэута?

– Прочь! – приказала я. Меня взбесило то, что они смеют называть его имя, то, что они лезут мне в сердце.

– Рэут лгал тебе. Всегда лгал. Лгал о нас. Лгал о твоей силе. Лгал о своей любви к тебе. – Ведьмы по‑прежнему говорили все вместе и движения их тел, которые наклонялись и вздрагивали, точно их бил незримый ветер, были синхронны.

– Он не лгал мне о любви, – прошептала я.

– Лгал.

«А вот и не лгал, – горько усмехнулась я про себя, – он ведь никогда не признавался мне в любви, кроме того случая, когда приказал отдать свои чувства. Лучше бы он мне лгал. Тогда я бы знала, что бывает счастье. Даже если счастье – это ложь. Тогда бы у меня были силы дойти до Дворца Короля».

– Пусть и так, о любви лгут все. И короли, и дворовые мальчишки. Но о ней все лгут искренне. Просто никто не верит в то, что она потухнет. И если девушка поверит, что любовь будет вечной, ей некого винить, кроме себя, – повторила я слова тени, что воспитала нас. – А что касается остального, я и без Рэута знаю, что вы зло, – сказала я спокойно.

– А магия – добро? – спросили меня ведьмы.

– Я видела на своём пути дело рук таких, как вы, я лечила от этого людей, лечила магией. В моих руках магия была добром.

– Но ты карала тех, кто причинял вред.

– Да, обращала зло причинённое против тех, кто его сотворил.

– Ну разве это не означает, что ты пользовалась злом как оружием?

– Я просто отправляла кровожадных бешеных собак к их хозяевам.

– И те сжирали их.

– Я не получала выгоды от этого, но мир становился чище.

– Не получала выгоды? И это ты ставишь себе в заслугу? Знаешь, почему маги не делают того же, что мы? Не получают выгоду для себя?

– И почему же?

– Потому что не могут. Вы дорожите силой, вы дрожите над ней, стараясь не истратить, она для вас дороже золота. А к нам сила приходит, когда мы её тратим. Что вздрогнула? Тебе это знакомо? О, ты ближе к нам, чем к магам. Тебя ведь воспитала тень. Но кто сказал, что добро нельзя делать посредством зла? Ты сейчас ведь не лечила, ты убивала живых существ.

– Чудовищ.

– А разве они не хотят жить?

– Не я, а они сделали этот выбор. Тот, кто несёт зло, обречён. Я лишь орудие.

– Вот ты и дошла до сути. Мы, ведьмы, – лишь орудие в чьих‑то руках. Став одной из нас, ты сможешь сделать много, ой как много. Уничтожить тварей, например. Очистить город. Убить Королеву.

– И что вам с того?

– Тогда мы очистим это королевство.

– От кого?