Луна над Сохо
КОГДА я примирил между собой верхнее и нижнее течения Темзы, частью их мирного соглашения стал обмен заложниками. Абсолютно средневековая штука, но ничего лучше я тогда не смог придумать. Из лондонского окружения Матушки Темзы я выбрал Беверли Брук, темноглазую и лукавую, а взамен получил Эша, парня с лицом голливудского актера и немытыми светлыми волосами. Он прямо‑таки излучал бесшабашное обаяние бродячего ярмарочного актера. Эша поселили в доме Матушки Темзы в Уоппинге, где он произвел такой переполох, что в конце концов старшие дочери Матушки сбагрили его в Генератор – хостел для студентов, аккурат на границе между гопническим Кингс‑Кроссом и зажиточным Блумсбери. Оттуда можно было также, в случае чего, быстро добраться до Безумства.
Хостел стоял на бывшем конюшенном дворе у Тэвисток‑плейс. Снаружи его здание было светло‑кремовое, в чисто георгианском стиле, ну прямо из «Английского наследия»[1]. Внутри же царили простенькие немаркие оттенки, какие мы неизменно видим в детских телепередачах. Служащие носили бейсболки, одинаковые зелено‑голубые футболки и профессиональные широкие сияющие улыбки. Последние при моем появлении несколько приугасли.
– Я пришел забрать его, – сказал я, и улыбки засияли с новой силой.
Я вдруг осознал, что всю ночь работал, потом слегка вздремнул и принял душ, потом даже успел доделать кое‑какие документы, а Эш все это время дрых и только сейчас проснулся. Он открыл мне дверь и стоял на пороге, обернув бедра несвежим махровым полотенцем оливкового цвета.
– О Пити! Заходи.
В Генераторе в отдельных комнатах стоят двухъярусные кровати – очевидно, для поддержания развеселой атмосферы, которой живет молодежный хостел. Поэтому, даже когда снимаешь отдельную комнату, нужно, чтобы был сосед. Но Эш, поселившись здесь, добыл бог весть где ацетиленокислородный резак, с помощью которого превратил свою двухъярусную кровать в двуспальную. И теперь любому, кто вознамерился бы сюда заселиться, пришлось бы спать с ним под одним одеялом. Когда персонал начал жаловаться, Матушка Темза отправила свою дочь Тайберн разбираться. А уж если Леди Тай с чем разберется, то раз и навсегда. Но в защиту Эша следует сказать, что он редко спал в этой кровати один. Тай его ненавидит, а для меня это своего рода бонус, поскольку раньше, до его появления, первое место в ее черном списке всегда оставалось за мной.
Вчерашняя девушка Эша настороженно глянула на меня, подтянув одеяло до подбородка. Сесть было некуда, разве что на краешек кровати. Я осторожно присел и ободряюще улыбнулся незнакомке. Она явно начала нервничать после того, как Эш удалился по коридору в сторону общих душевых.
– Добрый день, – сказал я, и она кивнула в ответ.
На вид она была довольно симпатичная: изящные скулы, оливковая кожа, кудрявые темные волосы, колечками рассыпавшиеся по плечам. Только когда она достаточно расслабилась, чтобы сесть в кровати, и край одеяла соскользнул, обнажив гладкую, безволосую и совершенно плоскую грудь, до меня дошло, что она – вовсе не она.
– Ты парень? – спросил я, в доказательство того, что тренинг по восприимчивости в Хендоне прошел, но мимо.
– Только физически, – ответил он. – А ты?
Мне, к счастью, не пришлось отвечать – Эш влетел в комнату абсолютно голый и быстро выудил из груды шмоток вытертые джинсы и футболку с Ананси[2] – несомненно, подарок Эффры. Потом наклонился поцеловать взасос юношу в постели, надел ботинки «Доктор Мартенс», и мы отчалили.
Я подождал, пока мы выйдем наружу и дойдем до машины, и только потом спросил насчет этого парня.
Эш только пожал плечами.
– Да я и не понял, что это парень, пока мы не пришли ко мне, – ответил он, – а потом такой думаю: ну, мне же хорошо, так почему бы и нет?
Для того, кто никогда не был в населенном пункте крупнее Сайренсестера, Эш поразительно быстро превращался в метросексуала.
– Куда мы едем? – спросил он, когда мы сели в машину.
– В твой любимый район, – ответил я, – в Сохо.
– А ты накормишь меня завтраком? – с надеждой спросил он.
– Обедом, – поправил я. – Причем поздним.
В итоге мы взяли рыбу с картошкой в забегаловке на Бервик‑стрит и сели за уличный столик. В одном конце Бервик‑стрит находятся офисы нескольких телекомпаний, посередине открытый рынок, а в другом конце – пара‑тройка неприметных магазинов для взрослых. А еще здесь есть несколько всемирно известных музыкальных магазинов, работающих исключительно с винилом. Именно сюда пришел бы мой папа продавать свою коллекцию, если бы вдруг внезапно потерял к ней интерес, но пока он жив, такому не бывать.
Я объяснил Эшу, в чем будет заключаться его задача.
– Я должен тусоваться в Сохо? – переспросил он.
– Да, – сказал я.
– Зависать в клубах и барах, знакомиться с новыми людьми?
– Ага. И стараться различить среди них агрессивную женщину‑убийцу, возможно сверхъестественного происхождения.
– То есть надо шататься по клубам и искать опасную женщину? – уточнил он. – А как она хоть выглядит?
– Похожа на Молли, но, возможно, прическа чуть другая, – ответил я. – Но ты‑то ее сразу почуешь – особым, нефизическим чутьем.
На лице Эша отразилась работа мысли: он конвертировал мои слова в понятную для себя форму.
– Ага, – кивнул он, – ясно. А если найду, что дальше делать?
– Сразу же звонить мне, и ни в коем случае не приближаться. Это смертельно опасно, понял?
– Ага, – ответил Эш. – А что мне за это будет?
– Ну, я же накормил тебя обедом.
– Ну, ты и жмот. А на пиво?
– Потом возмещу.
– А заранее никак?
Мы доехали до банкомата, и я снял пятнадцать фунтов на карманные расходы.
– Учти, – сказал я, протягивая Эшу деньги, – с тебя чеки. Иначе я расскажу Тайберн, что на самом деле произошло в Мейфэре тогда, вечером.
– Это же была всего‑навсего кошка, – сказал Эш.
[1] «Английское наследие» (англ. English Heritage) – обиходное название британской государственной Комиссии по историческим зданиям и памятникам Англии (Historic Building and Monuments Commission for England). Комиссия осуществляет управление значимыми историческими памятниками страны.
[2] Ананси – одно из божеств‑трикстеров, относящихся к западноафриканскому пантеону. Его изображают по‑разному: как паука или человека, иногда он предстает в комбинированном образе.
