Макс Бор и Зеленая Борода

Там крокодил. В воде. Крокодил… Бор внезапно вспомнил один из выпусков «В мире животных», что смотрел пару лет назад. В нём огромный нильский крокодил хватал и утаскивал под воду антилоп гну, которые пытались переправиться через реку. В передаче говорилось ещё, что крокодил не ел своих жертв сразу. Утопив, он прятал мёртвых антилоп под берегом, чтобы сожрать потом.

От этих воспоминаний у Бора закружилась голова и тошнота подступила к горлу. Захотелось спрятаться куда‑то, затеряться, раствориться. Будто его, Макса Бора, никогда вообще и не было. Но это же был Фо‑ма! Лучший друг. На все времена.

– Денис, держись! – отчаянно закричал Максим.

Схватив нож, которым не так давно чистил рыбу для супа, мальчик бросился к воде. Если бы он мог в эту секунду рассуждать здраво, подумал бы, что ножик с лезвием не более десяти сантиметров длиной – не самое подходящее оружие против крокодила. А еще подумал бы о том, что доплыть со своим ножиком до крокодила всё равно не сможет по причине своей полной неплавучести. Но о каком «здраво» можно говорить, если лучший друг погибает! Не раздеваясь, как был, Максим вбежал в реку. Когда вода поднялась до пояса, он пошёл медленнее. Кожу обжигал непривычный холод, дыхание перехватывало. Войдя в реку по шею, Макс высоко поднял правую руку, в которой было зажато «грозное оружие», готовое, если надо, поразить коварную рептилию. Левую же руку подросток протягивал вперёд, чтобы помочь другу быстрее выбраться на берег.

– Фома, я здесь. Я помогу тебе, Фома! – хрипло, сдавленно прокричал Бор. Речная волна плеснула в лицо, вода попала в рот, и мальчик закашлялся. Задыхаясь и отплёвываясь, он всё же не отступил и не вернулся на берег. Денис меж тем плыл стремительно, словно дельфин. Вот ребят разделяет три метра. Вот – два. И вот наконец Максим крепко ухватил под водой руку друга и тут же начал быстро отступать назад, увлекая Дениса за собой. Ещё мгновение, и они оба, совершенно обессиленные, рухнули на берег возле потухшего костра, где ещё недавно весело и безмятежно шутили, прихлёбывая рыбный супчик.

– Я это… – спустя пару минут смог с трудом вымолвить Фомин, – Ну его всё на фиг! Такие задания!

Бор ничего не ответил. Его трясло мелкой, противной дрожью. Мокрая насквозь одежда прилипла к телу. На зубах скрипел речной песок.

– Знаешь, Макс… – продолжил Денис. Подняв голову, он пристально смотрел на реку так, словно хотел увидеть что‑то сквозь толщу воды. – Знаешь, Макс, – повторил он, – давай‑ка ходу отсюда!

Несколько секунд назад, казалось, Денис был готов умереть. Теперь же откуда только взялись силы? Одним прыжком он вскочил на ноги, сгрёб в кучу свою одежду и обувь, крепко прижал эту кучу к груди и скомандовал:

– Бор, подъём! Подъём, кому сказал!

Максим, покачиваясь, с трудом поднялся на ноги. Перед глазами у него всё плыло, медленно вращаясь, словно он находился внутри некоей карусели: река, берег, полная военной решимости физиономия Дениса… Снова река, снова берег, снова физиономия…

– Ноги! Ноги отсюда! – крикнул Денис и, не одеваясь, звонко шлёпая по земле босыми ногами, помчался вверх по косогору. Подальше от реки, от островов и от жуткого чудовища, словно явившегося из фильма про «Крокодила Данди». Следом, громыхая и хлюпая на бегу мокрыми сапогами, поспешил Макс. Блокнот, ручку и фотоаппарат он засунул в рюкзак уже на бегу. Миновав крутой подъём вверх по косогору, пацаны понеслись дальше. Мелькали деревья, полянки, небольшие лужки. Вскоре ребята выскочили на большую утоптанную дорогу, что вела прямиком к посёлку. Они пробежали ещё не менее километра, когда Денис медленно перешёл на шаг и наконец остановился. Остановился и Максим. Вернее, с размаху врезался в спину друга на второй космической скорости, пыхтя, словно паровоз «кукушка».

– Стоп, машина! – отчеканил Фомин. – Отдохнём малёх.

Максим кивнул и плюхнулся на придорожную траву.

– Ты, ты… – хватая воздух открытым ртом, с трудом выговорил Максим. – Ты крикнул там, ну… у острова… Ты «крокодил» крикнул. Или мне почудилось?

– Не почудилось, – буркнул в ответ Фомин. Сердце у него колотилось так, что стучало не только в висках, но даже в затылке. – Чёрт! Да я его видел‑то пару секунд! Но видел же, ну… Здоровый, зараза! Метров пять. Зелёный, чешуя… Да кто ещё‑то? Ты мне не веришь, что ли? Крокодил!!! Гена…

После «Гена» Фомин добавил ещё пару слов, сугубо непечатных.

– Да верю я тебе, верю.

Стащив левый сапог, Максим шумно выплеснул из него на землю пару‑тройку стаканов речной воды. Затем надел сапог на ногу, постучал пяткой о землю, недовольно морщась, и начал стаскивать правый.

– Ноги сбил, зараза, в кровь. И котелок забыл на берегу.

– А я – спиннинг… – грустно прогудел в ответ Фомин, натягивая измятый камуфляж. – Отец прибьёт теперь. Хорошо, если дед заступится. Ты, это… Спасибо тебе. Сам плаваешь, словно утюг, а полез меня выручать. Уважаю. Мужчина.

И Денис крепко пожал другу руку.

– Да ладно. Нормально всё, – Максим смутился и покраснел. И чтобы скрыть смущение, пошутил: – Получается, Фома, это не я, а ты мне теперь огород должен! Всё, в выходные следующие придёшь со своим инструментом. С тяпкой, с граблями… Слушай, а классно ты орал там на острове! – рассмеялся Бор. – Спасите, помогите… Вот бы записать и Танюхе дать послушать.

– Да пошёл ты… – беззлобно огрызнулся Фомин. – Ладно, потопали домой.

И они зашагали по дороге, освещённой лучами неяркого предвечернего солнца. Свет лучей этих, мягкий и нежный, окрашивал в золотистые тона всё вокруг: дорогу, траву на обочине, пушистые головки одуванчиков. Друзья шли по этой сказочной золотистой дороге, весело болтая о том о сём, будто и не было пережитого только что кошмара. Не было чудища в реке. Мальчишки… Дети, не успевшие ещё стать мужчинами, взрослыми и серьёзными людьми, способными из малейшей проблемы в жизни вырастить глубокие внутренние переживания и даже депрессию. Мальчишки… Несерьёзный народ.

 

Глава пятая