Макс Бор и Зеленая Борода

В детстве Максим очень не любил свою фамилию. Она казалась ему нелепой, глупой. Более того, напоминала об отце, которого мальчик не любил вспоминать. Максим даже подумывал взять, когда вырастет, девичью фамилию матери и стать Ивашовым. Простая русская фамилия. К тому же мама у него – Ивашова, бабушка тоже… Но со временем мальчику начала нравится его странная, иностранная фамилия. Было в ней что‑то загадочное, шпионское, даже супергеройское. Макс Бор. Звучит? Максим даже попросил близких называть себя теперь именно «Макс». Мама и Денис послушно приняли его правила игры, а вот старозаветная бабушка решительно отказалась и продолжала называть, как и раньше, Максимкой.

В школе же фамилия «Бор» многим не давала покоя. Как только Максима не дразнили! Наиболее оригинальное прозвище, пожалуй, придумала языкастая всезнайка из девятого класса Яна Плавская: Нильс Бор. Не то чтобы Максима особенно обижало сравнение со знаменитым физиком… Но кто эта долговязая каланча такая, чтобы его подкалывать! Поэтому, заслышав ехидное: «О! Сам Нильс Бор идёт, надо же… Какие люди – и без охраны!» – Бор вопил в ответ: «Привет, Поплавская! Вали в “Красной шапочке” сниматься!. А так как «охрана» обычно оказывалась поблизости, вопил Бор не соло, а дуэтом. С Фоминым. Очень громко и весьма немузыкально. На всю школу. Красной Шапочкой Плавскую в школе дразнили с первого класса, чем изрядно ей надоели. Прозвище упорно не хотело отлипать: старую советскую киносказку, как назло, показывали по телевизору каждые летние каникулы. Так что, услышав дружный ответный рёв мальчишеских глоток, девушка сразу переставала весело хихикать, становилась пунцовой, будто головной убор героини той самой сказки, и начинала злобно шипеть в ответ что‑то совсем уже не остроумное. Но Макс с Фомой, как правило, шипения этого уже не слышали. Ибо завуч Нонна Филипповна, женщина могучая и суровая, уже волокла друзей за шиворот в свой кабинет. Для очередной беседы о дисциплине на переменах.

На лестничной клетке послышались шаги и позвякивание ключей. Даниил Алексеевич Коршунков, учитель биологии, высокий широкоплечий мужчина лет двадцати пяти, с зачёсанными назад длинными русыми волосами, держа под мышкой толстую стопку тетрадей, подошёл к кабинету. Удерживая одной рукой рассыпающиеся тетрадки, он принялся отпирать дверь. Открываться дверь никак не хотела, ключ проворачивался в замке. Максим подошёл, поздоровался и предложил:

– Давайте лучше я, Даниил Алексеевич!

У Бора, знавшего один хитрый секрет, справиться с личиной замка получилось практически мгновенно, и учитель с учеником вошли в класс.

– Ты, видимо, насчёт той контрольной, Максим? – спросил Даниил Алексеевич. – Что же ты так поздно опомнился‑то? Честное слово, даже обидно за тебя!

Макс молча сопел, глядя в пол и ковыряя носком правой ноги выщербину на линолеуме. Ему было стыдно. Конечно, был бы на месте Коршункова любой другой педагог, пусть даже сам директор школы, всё было бы иначе. Макс по своей привычке корчил из себя скомороха с воскресной ярмарки: шутил да зубоскалил. А выйдя из кабинета, уже через три секунды забыл о какой‑то контрольной и о том, что его кто‑то там отчитывал за лень и разгильдяйство. Коршунков же – дело другое. Даниила Алексеевича Макс слишком уважал. Как, впрочем, уважали его и большинство ребят в школе. Даже самые отпетые обормоты из 9‑го «Б», которых давно уже взяли «на карандаш» и директор школы, и местный участковый, соглашались с тем, что «Данила – чувак нормальный, с понятием». Опустим нелепое «чувак». А вот слово «нормальный» было слишком скучным, чтобы описать учителя Коршункова. Пыльным это слово каким‑то было, словно извлечённым из ветхого сундука. Неинтересным.

Чем же был так примечателен учитель средней школы Д. А. Коршунков? Приехал в Иванов Мох Даниил Алексеевич год назад. Все поселковые считали, что он быстро одумается и уедет: культурный молодой человек, сугубо городской, университет закончил. Лето, может, и поживёт, конечно… Ягоды, грибы, рыба. Девчата опять же поселковые, не избалованные культурным обхождением. А потом, как зарядят осенние дожди, сбежит, никуда не денется! Но учитель не сбежал. В клуб, в котором и возле которого коротала вечера поселковая молодёжь, практически не ходил. Подолгу просиживал в школьной библиотеке, либо дома, в квартире, что ему выделили от школы. И опять же с книгой. Не пил!!! Бегал по утрам. Со всеми был приветлив и подчёркнуто вежлив. К коллегам и соседям обращался исключительно на «вы». В общем, делал всё, чтобы вызывать у местных раздражение пополам с любопытством. А спустя полтора месяца, на линейке, посвящённой Дню знаний, директор школы Нина Григорьевна после традиционной речи, содержание которой было известно от первого до последнего слова всем ученикам, объявила:

– Ребята, познакомьтесь с нашим новым учителем! Его зовут Даниил Алексеевич. Он будет вести у вас не только уроки биологии и краеведения, но и тренировки по карате! Даниил Алексеевич – спортсмен, начал заниматься ещё тогда, когда был таким же школьником, как вы сейчас. Он неоднократно принимал участие в соревнованиях, завоёвывал награды. Теперь он всему научит вас. Принимать в секцию он будет, конечно же, только тех, кто хорошо учится и у кого хорошая дисциплина!

Принимал в секцию Коршунков всех желающих, даже самых отпетых. И – о чудо! – отпетые эти начинали на глазах меняться. Не с руки ведь как‑то пытаться «держать хулиганскую стойку» перед человеком, который настолько сильнее и быстрее тебя, что просто уму непостижимо. И при этом вежлив, спокоен, уверен в себе. Поневоле задумаешься: а не должен ли по‑настоящему сильный и уверенный в себе человек всегда быть вежливым и спокойным? Задумаешься – и сам того не заметишь, как станешь чуточку другим. Но, даже изменившись, не перестанешь удивляться тому, какой же всё‑таки странный и неожиданный человек учитель и тренер Д. А. Коршунков: легко может сломать кирпич ребром ладони, но всегда говорит, что интеллект и нравственные принципы важнее грубой силы. Настаивает на том, чтобы ребята больше читали книги, старается заразить учеников любовью не только к спорту, но и к науке, культуре.

Очень скоро Даниил Алексеевич стал неимоверно популярен не только в школе, но и за её пределами. За глаза его все, от мала до велика, называли Данила‑мастер. Кто впервые так назвал учителя и тренера Коршункова, никто уже и не помнил, но приклеилось это гордое прозвище к нему намертво. Все были рады переезду в Иванов Мох Коршункова, но более всех – школьный физрук Виктор Николаевич Попойников. Виктор Николаевич был человеком пьющим. В той мере пьющим, что его «говорящая фамилия» давно перестала кого‑то забавлять. На работу физрук, как правило, приходил уже изрядно нетрезвым. Затем дополнительно «поднимал градус» у себя в закутке, гордо именующемся «тренерской». С учениками у Попойникова установились отношения, при которых никто друг другу не мешал. Опираясь в большей мере на собственное настроение (которое во многом зависело от типа напитка, употреблённого внутрь), чем на учебный план, физрук кидал детям футбольный мяч, либо выдавал ракетки и шарики для настольного тенниса. После он тихо дремал в углу на стуле весь урок напролёт.

– Опять дрыхнет наш Попойников! – смеялись пацаны да девчонки.

– Какой там Попойников? Тут уж вообще полный Покойников! – блистал остроумием кто‑нибудь из самых бедовых. – Бухой в нуль, только бы на пол не напрудил!

– А ты тряпку подложи, коль такой заботливый! – кричали остряку в ответ. – Или банку поставь какую.

– Да не вопрос! Только, чтоб всё по чесноку было, давайте кто‑нибудь со мной в «камень‑ножницы» вначале. Кто продует – летит за тряпкой.