Макс Бор и Зеленая Борода

Ночью Максиму приснился очень странный сон, интересный и захватывающий, будто хороший фантастический фильм. Он, Макс Бор, бредёт по берегу реки. Вернее, реку он ещё не видит, но точно знает, что там, за камышами, небывало высокими и густыми, будто бамбуковые заросли горного Китая, течёт Бобриха. Именно Бобриха, а не Нил, Амазонка, и даже не Волга. На небе играет лучами солнце, ярко‑оранжевое и какое‑то ненастоящее, будто нарисованное. Громогласно стрекочут кузнечики, и песня их звучит не как обычное стрекотание, а будто целый струнный оркестр: скрипки, виолончели. По обочинам тропинки, по которой идёт, осторожно ступая, Макс, сидят лягушки. Или жабы? Он не может разобрать. Здоровенные, с большое блюдце, ярких, кричащих цветов. Будто живая радуга. Одна красная, другая – оранжевая. И так далее, вплоть до фиолетовой.

– Каждый охотник желает знать, – бормочет Максим про себя слова детской запоминалки, – где сидит фазан.

Жабы сидят молча, не двигаясь с места, только хлопают удивлённо глазами, глядя на Макса. Так, будто никогда в жизни не видели человека. Затем самая первая из жаб, красная, запевает. Густо, басовито, но очень музыкально. Голос её… Он просто ни на что не похож. Так хочется описать его как‑то, этот голос, чтобы запомнить, а потом, возможно, даже рассказать кому‑то, но подходящие слова решительно не хотят находиться. Максим раздражённо пинает, не просыпаясь, скомканное одеяло. Меж тем запела и вторая жаба, тоном выше, третья. И так – все семь. Самая маленькая, фиолетовая, поёт самым высоким тоном, тоненько, даже немного пискляво. Голоса жаб сливаются воедино со звуком скрипок и виолончелей кузнечиков, и начинает выстраиваться мелодия. Прекрасная мелодия. Удивительно. Вот бы записать её на кассету или на «болванку»! Но как? Максим снова пинает многострадальное одеяло. И в этот самый момент сквозь жабий хор и звуки музыкальных инструментов он слышит голос. Звучный, властный, но при этом очень спокойный. Голос этот идёт не снаружи, а будто бы изнутри, рождаясь в голове Максима, в самых глубоких недрах его мозга.

– Приветствую тебя в моём мире, маленький человек! Спускайся сюда, на берег, я буду рад познакомиться с тобой! Ступай по тропинке, налево.

Следуя указанию голоса незнакомца, Бор повернул налево, прошёл ещё совсем немного и, раздвинув высоченные камыши, вышел на берег. Под ногами заскрипел песок. Крупный, жёлтый, чистый. Он устилал всё вокруг пополам с белыми и коричневыми ракушками. Это был пляж, и он был огромен. Тянулся, насколько хватало глаз. Столько песка и ракушек за раз Максим не видел даже на Чёрном море, в Туапсе, где отдыхал однажды с мамой. Самое удивительное было даже не то, что тут, возле его родного посёлка Иванов Мох, раскинулся черноморский пляж, а то, что его чистые пески омывали воды речки Бобрихи.

– Маленький человек! – услышал Макс снова. И опять не ушами, а будто бы внутри себя, но отчего‑то точно зная, что тот, кто произнёс эти слова, находится совсем рядом. Макс обернулся.

Прямо за его спиной возвышалось невесть откуда взявшееся сооружение. Несколько огромных раковин, принадлежавших когда‑то совершенно невероятным, исполинским моллюскам, окружали одну, самую крупную, не менее двух метров в диаметре. В раковине этой вальяжно, будто на троне, расположилось существо столь странное, что Максим от удивления даже приоткрыл рот. У существа была крупная, несколько приплюснутая голова со спутанной шевелюрой зелёных волос и такой же зелёной длинной бородой. Умные глаза существа смотрели столь проницательно, что казалось, будто заглядывали в самую душу. В их странной золотисто‑синей глубине играли весёлые искорки. Тёмно‑зелёное трёхметровое тело незнакомца, длинное и обтекаемое, заканчивалось широким раздвоенным хвостовым плавником. Вдоль всей спины создания тянулся кожистый гребень, подобный тому, какой бывает по весне у тритонов. Только тёмно‑малинового цвета. Того же цвета была кайма на хвостовом плавнике существа. Мощные перепончатые лапы с силой упирались в края раковины, слегка приподнимая переднюю часть тела незнакомца, что делало его осанку по‑царски гордой и величественной…

– Здравствуй, маленький человек. Я рад тебе.

– Здравствуйте! – ответил Максим.

– Не бойся меня.

– А я и не боюсь… – слегка пожал плечами Бор.

Он и правда совершенно не боялся. Может быть, потому, что это всего лишь сон.

– Ведь это сон. Правда? Вас ведь нет на самом деле? – спросил он незнакомца.

– Это сон, правда, – улыбнулся незнакомец. Рта он так ни разу и не открыл, продолжая общаться с Максимом исключительно телепатически. – Но я существую, и ты скоро, очень скоро в этом убедишься. Можешь называть меня Зелёная Борода. Я – король этого мира, мира реки. Люди называют мой народ водяными.

– Очень приятно. А я Максим. Лучше – Макс.

– И мне приятно, Макс. Тебе понравился мой мир?

– Да, очень!

– То, что ты видишь вокруг, раскрасила и дорисовала удивительными красками твоя мальчишеская фантазия. Наверное, именно поэтому я и выбрал тебя. Ты очень юн, ты искренен и добр и ты – настоящий фантазёр. А только для такого человека открыта дверь в мой мир. Тебе тут всегда будут рады. Но знай ещё, что твой настоящий, такой привычный мир на самом деле прекрасней и удивительнее любых, самых смелых фантазий. До свидания, Макс!

И Зелёная Борода начал таять, таять. А вместе с ним таяли пески сказочного пляжа, поющие жабы, кузнечики…

– А когда? Когда мы увидимся? – крикнул Максим – и проснулся.

На следующее утро Макс чуть свет вышел из дома. На нём была потёртая джинсовая куртка с эмблемами всех любимых рок‑групп и ещё более потёртые джинсы, на ногах – резиновые сапоги. В рюкзаке за плечами помимо сухого пайка, ножа и спичек он нёс фотоаппарат, карту местности, ручку, несколько цветных карандашей и блокнот. В руках Бор держал большой сачок. Денис жил на соседней улице, возле магазина. Подойдя к дому Фоминых, Макс осторожно постучал в окошко. Окошко распахнулось, из него выглянула взъерошенная голова Фомы.

– Щас иду! – прошипела голова и скрылась.

Не прошло и пяти минут, как Денис в камуфляжном костюме цвета «лес», резиновых сапогах и сложенным спиннингом в руках, уже десантировался через окно. Спрыгнув на землю, Фомин аккуратно прикрыл окошко и коротко скомандовал:

– Ноги!

Шумно грохоча сапогами, парни пронеслись по посёлку, и остановились только на самой его окраине, у бетонного моста через Бобриху. Макс стащил с головы чёрную бандану, вытер раскрасневшееся после неожиданного утреннего кросса лицо и вопросительно посмотрел на своего друга.

– Да… Сеструха узнала, что мы с тобой на реку с утра идём, и просить начала, чтобы и её взяли. Ну ты ж её знаешь! Упрямая, как чёрт! Чупакабра мелкая… Возьми да возьми. Я говорю: «В другой раз». Ты же понимаешь, с ней – какие там исследования природы! Везде лезет, постоянно болтает. А через час бы устала и ныть начала, обратно проситься. Мелкая, как услыхала про «другой раз», пищать начала: «Я всё маме про тебя скажу!. А мне мать велела сегодня дома быть, сделать там надо кое‑что. В общем, наплёл чупакабре, что возьму её с нами. А сам – камуфляж и сапоги с вечера к себе в комнату унёс и под кровать спрятал. Военная хитрость. А что делать?

«Мелкая чупакабра» – младшая сестра Дениса, шестилетняя Варька, любопытная, словно мартышка, и болтливая, как попугай. Младший брат Дениса, Ванька, вёл себя куда приличнее: не ябедничал, в путешествия не напрашивался. Когда человеку всего год, в этом есть определённые плюсы!