Макс Бор и Зеленая Борода
Помимо матери, Варьки с Ванькой и самого Дениса в шумном и нескучном доме Фоминых проживали ещё отец, как было выше сказано – бывший десантник, а ныне шофёр, и дед‑пенсионер. Тоже, кстати, бывший десантник.
– Да уж… – сочувственно протянул Макс. – Не позавидуешь тебе. Вот у меня хорошо, все дома взрослые, самостоятельные. И мама, и бабушка… Даже кот – и тот взрослый, самостоятельный. Гуляет, где задумается. Меня, кстати, мать с бабулей тоже особо не контролируют в этом смысле. Доверяют. Мама вообще считает, что запрещать бесполезно. Говорит, нужно человека убеждать. Хотя… Когда она попросит, тихо так, вежливо, всегда сделаешь. Про летнюю научную работу я дома рассказал – мама только «за». Сказала только, чтобы в омуты не лезли. И возвращались всякий раз до темноты.
– Ну, твои родичи – народ особый. Культурный. Мама – врач, бабушка – библиотекарь. И кот знатный, кота с таким именем на всей Земле не найдёшь! Сразу видно – культурные люди коту имя придумали, образованные.
Кота, что проживал дома у Максима, звали Пифагор, сокращённо – Пиф. Назвала его так мама Максима. Будучи ещё крошечным котёнком, Пифик на протяжении целой недели аккуратно, в одно и то же время делал кучу на коврике в прихожей. Причём кучка располагалась всегда строго на одном и том же месте, прямо‑таки с геометрической точностью. Потом котёнок вырос в роскошного пушистого зверя. Безобразий никаких Пифагор дома уже не творил. Кот стал полноправным членом семьи: умным, ненавязчивым, нежно любящим всех домашних.
– У нас дома всё проще, – продолжал Денис. – Провинился – получай. Лучше, если сам отец разберётся. Ну выпорет и выпорет. Задница поболит день‑два, и ладно. Хуже, если мать возьмётся: и пилит, и пилит… Отец сейчас в отъезде, так что, если чупакабра меня сдаст – всё, я попал!
– Да ладно! Мы же недолго сегодня! Пробный шар, так сказать. Небольшая разведка. Дойдём до излучины Бобрихи, это всего километра полтора. Сделаем несколько отметок на плане местности, а время останется – на обратном пути щурят подёргаем. Я первый рюкзак тащу, потом – ты. В пути будем меняться.
Бор проверил лямки на рюкзаке. Попрыгал немного, как учил Данила‑мастер, дабы убедиться, что все вещи уложены правильно и ничего не будет мешать в пути. Рюкзак сидел ладно, удобно, словно у бывалого туриста.
– Двинули! – махнул рукой Макс, и первый зашагал через мост, гулко топча сапогами его серую бетонную спину. Денис поспешил за другом, вполголоса напевая: «Хорошо живёт на свете Винни Пух!» – словно заправский киношный десантник на марш‑броске.
Перейдя через мост, мальчишки спустились вниз. Теперь путь их проходил по берегу реки. Бобриха петляла, извиваясь, будто уж, среди сочных июньских трав, щедро раскрашенных синью незабудок и луговой герани среди зарослей козьей ивы. В кустах неустанно распевали камышевки. Кулички‑перевозчики, тоненько посвистывая, перелетали с берега на берег. Тихо журчала, булькала, переливаясь на солнце, вода в реке. Всё это наполняло сердце, душу, всё тело какой‑то тихой радостью, спокойствием, безмерной любовью к этим родным местам. Рюкзак казался невесомым, а дорога – лёгкой. Макс шагал по узкой тропке, любуясь рекой, ивами, цветами в траве. Вдыхал полной грудью чистый речной воздух, слушал птичьи трели. Он шагал и удивлялся, как мог не замечать раньше всей этой красоты.
– Слушай, Фомич, а классно у нас на Бобрихе, скажи? – Максиму захотелось, чтобы кто‑то ещё разделил радость от нового взгляда на окружающий мир.
– Ну да… Да и день нормальный такой… – пробурчал в ответ лучший друг немного неуверенно. Денису была чужда лирика. Не лириком он был в душе, а практиком.
– А мы с тобой – словно Фродо с Сэмом. А кругом – дикие земли Средиземья. – Мечтательно проговорил романтик и фантазёр Бор.
– Ну да, похоже немного, – ответил Фомин. Денис поленился прочитать толстенную книгу Толкина, а вот фильм «Властелин колец» смотрел уже два раза. Фомина мало занимали хоббиты и эльфы, а вот масштабные батальные сцены – даже очень и очень.
– Ладно, Фродо, давай немного перекурим и ещё раз сегодняшние планы обсудим.
Ребята уселись на две кочки, поросшие травой, мягкие, словно пуфики в холле кинотеатра, в который они недавно ездили всем классом. Макс достал из рюкзака хлеб, пару сваренных вкрутую яиц, холодную картошку в мундире и бутылку минералки. Перекусив, друзья расстелили на траве план местности. Словно два генерала над военной картой, принялись шумно обсуждать, что должны сделать за день. После непродолжительных споров решили так: сегодня пройдут участок не до излучины, как предполагали, а дальше, до цепочки островков, что протянулись посередине реки на добрых три сотни метров. Там можно будет и порыбачить, и искупаться, и за местной фауной понаблюдать. По пути надо будет отмечать на карте участки, подвергнувшиеся особенно жёсткому антропогенному влиянию. Проще говоря, те, где размер куч мусора на берегу и количество плавающих на мелководье полиэтиленовых пакетов и бутылок будет самым кошмарным.
