Макс Бор и Зеленая Борода

Таня Осипенко, первая красавица класса, высокая, стройная девушка с осанкой балерины из труппы Большого театра и большими, словно у оленёнка, тёмно‑карими глазами. Один взгляд этих удивительных глаз заставлял трепетать, будто овечий хвост, мужественное сердце Дениса Фомина. Денис был влюблён в Таню аж со второго класса и всегда отчаянно стеснялся своих чувств. Бледнел при ней, краснел, говорил невпопад, иногда даже немного заикался. Как‑то, в третьем классе, Денис набрался‑таки смелости и попытался продемонстрировать Тане своё к ней особенное отношение: подкравшись на перемене, робко подёргал Осипенко за косу, толстую, тяжёлую, огненно‑рыжую, словно лисий хвост. Девочка быстро повернулась, смерила несмелого ухажёра взглядом, полным презрения и внутреннего негодования, а потом взяла со стола учебник русского языка и, размахнувшись, громко треснула им Фомина по голове. Некоторые умники утверждают, что, если сильно ударить человека по голове, скажем, орфографическим словарём, грамотность этого человека может значительно повыситься. Враки! Денис после того нокаутирующего удара чуть было не позабыл даже устный «великий и могучий». С тех пор открыто чувств к Татьяне Фомин не проявлял, ограничивался незаметными взглядами издалека. Впрочем, незаметными эти взгляды казались, наверное, только самому Денису. О его пылкой влюблённости знал, конечно же, весь класс. И конечно же, только самый ленивый не смеялся над нежными фоминскими чувствами. Денис пыхтел, сопел, зверел, а зачастую и пускал в ход свои крепкие кулаки. Последний аргумент, как правило, оказывался весьма убедительным, и шутник надолго замолкал. По крайней мере до той поры, пока не пройдёт фонарь под глазом. Бор всё это, конечно, прекрасно знал. Но даже предчувствие грядущей бури не могло заставить его отказаться от привычки временами добродушно подтрунивать над влюблённым Фомой.

Медленно багровея, сжав кулаки, Денис глядел на своего лучшего друга исподлобья.

– Не, всё же ты сегодня допросишься… – угрожающе проговорил он.

– Денис, чувство юмора необходимо укреплять. Подумай об этом на досуге, – издевательски вежливым голосом проговорил Бор, пряча в чехол фотоаппарат. – Всё, нам пора! О, кстати, моя очередь… – и, закинув рюкзак на спину, Максим начал спускаться по восточному, куда более пологому склону холма вниз, к реке. Следом едва не кубарем помчался всё ещё пышущий гневом Фомин, размышлявший на бегу, не стоит ли влепить Бору крепкого дружеского пинка под зад. За несанкционированную фотосъёмку и длинный язык.

У реки солнце жгло ещё сильнее. Отражаясь в воде, распадаясь на тысячи ярких бликов, оно слепило глаза, делая предметы вокруг нечёткими, расплывчатыми. По песчаной отмели, забавно семеня перепончатыми лапами, бегали озёрные чайки. Стоило мальчишкам спуститься на берег, птицы быстро и согласованно, словно по команде «равняйсь», повернули в их сторону свои тёмно‑шоколадные головки. Видя, что двуногие детёныши подходят всё ближе и ближе, чайки медленно поднялись на крыло и, сделав над песчаной отмелью круг, улетели восвояси. Максим, подойдя к самой кромке воды, присел на корточки и начал умываться, то и дело громко фыркая – то ли от удовольствия, то ли от того, что холодная вода попадала на обгоревшую на солнце кожу. Денис же медленно побрёл вверх по течению Бобрихи, время от времени подбирая с влажного песка обкатанные водой камушки. Швыряя окатыши в реку, он «пёк блины».

– Пять блинчиков! Со сметаной и с маслом! – громко огласил Фомин очередной свой спортивный рекорд.

– Тебе медаль или сразу орден? – съязвил в ответ Бор.

Снисходительно пропустив мимо ушей Максову колкость, Денис продолжил камнеметание.

– Шесть! – озвучил он следующее достижение, когда ловко пущенный плоский камень, прежде чем нырнуть в речную глубину, оставил на поверхности воды полдюжины расходящихся кругов. Нагнувшись, чтобы поднять очередной снаряд, Денис замер на мгновение, что‑то пристально рассматривая на песке, а затем громко позвал: – Макс, хорош морду полоскать! Чеши сюда. И фотик прихвати.

Бор не заставил себя ждать. На ходу вытаскивая фотоаппарат из чехла, он подбежал к другу. По песку протянулась цепочка небольших аккуратных следов. Повсюду валялись остатки чьего‑то обильного пиршества: рыбьи кости, головы, серебристая чешуя.

– Норка рыбачила, – с видом опытного следопыта объяснил Денис. – Штатовская.

– Штатовская? – удивлённо переспросил Макс.

– Америкосовская. Ну американская, в смысле! Мы с отцом, когда рыбачили, не раз такие следы видели. И кости с чешуёй. Раз даже лягушку разодранную. Батя мне рассказывал, что читал в одном охотничьем журнале: американская норка‑то у нас всюду европейскую теснит. Сильнее она, крупнее вроде. Эта, наверное, тоже из этих. Из захватчиков.

– Слушай, Фомич, – внимательно выслушав друга, протянул задумчиво Бор, – Ты вот говоришь, что я профессором стать собрался. А сам, гляжу, в академики метишь. Про зверей столько знаешь…

– Тебе мать до темноты вернуться велела? – грамотно перевёл разговор в другое русло Денис. – Так пошли быстрее! Нам до островов ещё час топать, не меньше. Да там часа два‑три. Рюкзак хватай, двигать надо в темпе!

Не прошли они и полсотни метров, как Максим вдруг резко остановился и, ткнув пальцем в нечто под ногами, спросил: – Фомич, а это чьи следы?

По направлению к реке протянулась широкая борозда, будто по песку волокли нечто тяжёлое. По обе стороны от борозды виднелись странные отпечатки: глубокие царапины, словно от каких‑то крючьев. Следы располагались симметрично и повторялись каждые тридцать‑сорок сантиметров.

– Крокодила! – хохотнул Фома. – Да не, если серьёзно, и правда немного похоже. Мы тут недавно фильм с батей и дедом смотрели, «Данди‑крокодил». Прикольный. В третий раз уже пересматривали.

– А что же дед? Не бунтовал? Или про войну в этот вечер ничего по ящику не было? – спросил Бор.

– Да было, наверное. Просто деду этот фильм тоже нравится, вот он и не возражал. Говорит, ему этот Данди русского напоминает. Нормальный мужик, с таким хоть в разведку. И простой, будто из деревни. Наш человек, в общем.

– Так следы‑то чьи?

– Да откуда я знаю?! Лодку кто‑то тащил до воды.

– А царапины?

– Ну от снаряжения какого туристического… Не знаю! Сфоткай на память. Только в темпе, время не резиновое. Ходу, ходу…

Дорога до намеченной цели заняла добрых полтора часа.

– Мало нас Данила‑мастер гоняет, вот что я тебе скажу… – пыхтя, проговорил Денис, когда вдали замаячили наконец долгожданные острова. Макс молча кивнул. Он устал ещё больше Дениса. Футболка прилипла к телу. Бандана взмокла, хоть выжимай. Ребята переглянулись.

– Слушай, а классно всё равно, а? – сказали оба почти одновременно. И весело расхохотались, радуясь такому совпадению. Наверное, так же чувствовали себя великие моряки прошлого, открывая новые острова в Атлантическом, Индийском или Тихом океане. И хотя перед ними высились, омываемые речными струями, всего лишь три маленьких, безымянных островка посреди речки Бобрихи, мальчишки почувствовали себя настоящими путешественниками.

Жара немного спала. По небу бродили задумчиво облачные барашки, собираясь в небольшие стада‑кучки, которые всё чаще и всё плотнее закрывали собой беспощадное светило. Зато появились комары. Голодные, июньские, очень кусачие.

Временный лагерь решили разбить на берегу напротив второго, самого крупного островка.

– Давай так, – предложил Бор, – вначале попробуем наловить рыбы на уху.