Midian

– В этом весь Даниэль Велиар! Если бы ты привёл для своего путешествия прагматичный довод, то я бы тебе всё равно не поверил. Что с тебя взять: крылат, как пташка божья.

– Или как прокладка, – предложил Дани с наигранно женственным движением кисти. Скол громко рассмеялся, поперхнувшись дымом. А Даниэль не терял своей задумчивости:

– Эти улицы, север, архитектура. Как я давно не пел и не писал что‑то в стиле… Рембо! И кстати. Мы должны снова создать группу, чтобы играть.

Скольд отмахнулся:

– Если тебя устраивают подвалы и ужасающие условия клубов, то значит всё хорошо. Более на этом поприще нам ничего не сулит.

Даниэль озарился ярким энтузиазмом и сказал с огнём в глазах:

– Когда‑нибудь мы сыграем на этой площади на глазах у Андерса Вуна и сотен… тысяч… сотен тысяч своих зрителей. Это будет протестом, бунтом против его несправедливости!

– Всё в порядке? Ты с ума сошёл. И ещё скажи, что мы когда‑нибудь станем знамениты!

– И мы откроем свою студию.

– Конечно. А что же ещё мы сделаем? – проговорил Скольд с таким видом, как будто он является психиатром, а Дани пациентом.

– Мы снимем клипы.

– …И будем раздавать автографы! Станем самым значительным коллективом в Мидиане!

– Ты читаешь мои мысли!

– Кто‑нибудь говорил, что у тебя шиза? Держу пари, ты тяжко бредишь. Это же утопия! – поспешил сделать вывод Скольд.

– Значит, пари?! – Дани сухо потёр одну ладонь и другую и по‑кошачьи зажмурился с довольным видом.

– О нет! Нет‑нет‑нет… Это твоё любимое слово! У‑у‑у, бл*дь! – ноющим голосом протянул Скольд.

– На что спорим? – Дани энергично подал ему свою руку в знак того, что они заключают пари.

– Будем оригинальны. На любое желание. Например, килограмм васаби съесть и или ещё что‑то.

– Хорошо! Обычно у меня вполне понятные желания, и ты в них не фигурируешь.

– Ну, если ты желаешь очередной интрижки, то приглашу‑ка я тебя в одно место. Там приветливые и хорошенькие девчонки. Ещё это наше секретное подполье, за которое в Мидиане могут голову оторвать, – и Дикс резко потянул его руку на себя. – Не страшно, а?

– Совместим приятное с полезным! – кивнул Даниэль.

– Тогда я сообщу нашему премногоуважаемому лидеру о тебе и напишу адрес с аккаунта моей мамы – так более безопасно! – решил Скольд. И снова огляделся, чтоб не было лишних ушей.

 

Страсти по фарфору

 

Даниэль к вечеру возвращался в особняк. К тому времени небо успело проясниться. Оранжевый солнечный диск запечатлелся на западе. По дороге через лес путник заметил сквозь сеть ветвей один замок, стоящий на скале. Днём его отдалённые очертания сливались со мглой. Теперь же его пики и башни выглядели контрастным чёрным силуэтом на фоне разгорающегося заката. Любознательный Даниэль забрался на крепкое дерево на обочине, чтобы точнее его разглядеть. «В таких замках живут сказочные королевы и драконы. Наверняка и в этом существует нечто подобное, не иначе!» – в шутку подумал он.

А в особняке предстоял семейный ужин, перенесённый на более позднее время из‑за отсутствия ни о чём не подозревающего Даниэля. Но вот он зашёл в дом, встреченный радостным и просветлевшим от его появления Артуром. Синдри сидел за столом с видом недовольства. Он отреагировал на Даниэля язвительным высказыванием, даже не поворачиваясь к нему:

– Приблудный явился! Мы такой честью тебя наградили, что ждали тебя. Учти!

Дани сел напротив него за стол, где уже стояли все приборы, и была белоснежная, безукоризненная скатерть. Он ответил Синдри, перенимая тембр и нотки его голоса:

– Я признателен.

Когда уже Вильгельм начал подавать блюда, а Артур расспрашивать Даниэля, понравился ли ему город, то воинственный наследник апатично выдал, откинувшись на стуле:

– Артур, если ты хочешь, чтоб мы поиграли в семью, то я могу уйти по своим делам. Мне скучно слушать ваш любезный и лицемерный лепет. Я не собираюсь принимать в своём доме неизвестно кого. Это безденежное ничтожество и деревенщина хочет вас всех обмануть.

– Но это не твой дом, – резко выдал ему Даниэль.

– А чей, братец, это дом? Твой? Пришёл на метры и наследство? – он поднялся со стула, переполняясь яростью и негодованием. Даниэль ничего не отвечал. Тогда Синдри плеснул вином из своего бокала в его сторону, окатив обои. Скатерть через мгновение стала менее аккуратной: Синдри полез через стол к Даниэлю, а после было сложно разобрать, кто получил первым. Артур отошёл в угол комнаты и смотрел круглыми, по‑детски напуганными глазами за тем, как ужин плавно перерастал в драку. Даниэль пытался всячески сдержать Синдри и увернуться. Но тот кричал: «Убирайся вон! Вали туда, откуда ты приехал! Про‑о‑очь!» В конце концов, он резко отступил и, заливаясь краской, ушёл, снова претенциозно хлопнув дверью. Видимо, это было в его стиле.

Даниэль так и не понял, что произошло, рукав на его майке был порван. Толком его так и не ударили. То, что было изысканным ужином и сервизом, лежало на полу или было разбросано на столе.

Артур взялся за пуговицу манжета, как‑то виновато смотря на Даниэля. А тот проговорил, глядя на свои покрасневшие руки:

– Ну! Есть службы доставки еды.

Слишком давно кабинет Артура не был так хорошо освещен: Даниэль принёс несколько электрических ламп с чердака и один абажур, поскольку лучи заходящего солнца не проникали в эти окна. Хозяин даже не узнал этой комнаты. Никогда в его кабинете так не пахло горячей, только что привезённой едой. Даниэль был беспечен, словно не происходило того неприятного случая. Он открыл одну из коробок и произнёс с торжеством:

– Она такая вкусная, что просто закачаешься! Если что, корки не ешь (из‑за зубов или ещё чего‑нибудь возрастного), я сам потом съем.

– Прости, прости, прости меня! Вот этого я не ожидал! Синдри никогда себя так не вёл! – неожиданно вспыхнул раскаянием Артур.

– Боже! Так чего же ты терзаешься! Я потом поговорю с ним, как он приедет. Всё прекрасно! Давай‑ка лучше пожрём!

– А я вот думал, что ты развернёшься и оставишь меня здесь. Как же я тебя люблю!

И он подошёл к Даниэлю и обнял его крепко. Старик говорил надтреснутым голосом: