Midian

– Седвиг путешествовал по всему свету, но находил не то. Его главное сокровище стерегло его почти под носом, до срока спрятавшись в пещере и скрывая в себе силу, ждавшую освобождения. Боже, что это была за сила! Наш прародитель нашёл одно заклинание, в котором нуждался всю жизнь. Он призвал чудовище. Оно приняло облик женщины необыкновенно прекрасной. Чудовище сказало: «Я ждала тебя с того самого момента, как в твоём сердце возникло зло. Я дам тебе всё, что ты желал. Ты будешь порабощать народы, завоёвывать земли. Твои богатства станут несметны. Взамен ты построишь мне город, назовёшь его Мидиан. Здесь будут жить только те, кто славит меня. И моя власть разнесётся по всему миру. Ты и твои потомки будут моими главными приближёнными. В твоей крови отныне – нестираемая горечь. Ты отдаёшь всех своих грядущих сынов мне. Каждый из них будет расплачиваться за тебя. Я даю тебе имя Велиар, крещу тебя на новую жизнь под сиянием иного светила».

Многие, кто видел эту женщину, сразу же становились её прислужниками, околдованные ею. Единицы могли воздержаться от искушения и не приклонить колен. Я знаю, что её имя переводится с древнего языка как «звезда». Её руку украшает перстень с драгоценным камнем, в глубине которого играет пламя. Там, в танцующих огнях – вся её душа. Седвиг Велиар образовал «Алый культ», возносящий молитвы их мрачной звезде. Точно так же династия Вунов продолжала чтить нас, но уже как посредников между ними и чудовищем. После того, как Седвиг заключил договор с ним… с ней, то настала эра войны – пришло его время проявить себя. Мидиан начал с колоссальной быстротой строиться. Тут же возникло деление города на две части. Та, что бедна и расположена за рекой, предназначалась для самых низов, для рабов – тех, кто не присягал чудовищу.

Даниэль, именно мы, Велиары, так установили. Всё, что ты видел сегодня (дома, дороги, мосты, площади), воздвигалось под нашим началом и во имя её, и было возведено на крови и костях. И сверху взирала она…

Артур осёкся и сделал паузу. Он закрыл глаза, сжимая губы. Через мгновение он выдохнул и усмехнулся зло и раздосадовано:

– Полубоги! Наша династия стремилась быть чистой и совершенной любой ценой. При выборе жён существовали строжайшие порядки и правила. Если родившийся наследник не подходил по внешним признакам, если он был болен, то его просто убирали. Они уничтожали детей, чтобы только не «загрязнять род». Эта стена, по мнению Седвига, должна была стать пантеоном идеальной династии. Но Велиары готовы были живьём разрывать друг друга зубами, кожу сдирать, чтоб стать единственным хозяином дома и сесть на трон рядом с Королевой. Их неуёмная похоть, тяга к извращениям разного порядка и животное коварство не знали мер. Они изобрели яд, который использовался в борьбе с врагами – будь то родственники, будь то восстающие на них заговорщики.

Мы пустили корни во многие правящие дома. Мы тайно влияли на историю, провоцируя войны, устанавливая влияние. И мы хранили, превозносили свою Королеву, давшую нам такую власть.

Седвиг умер в пятьдесят лет от тяжёлой болезни, он кричал по ночам из‑за головных болей. А наш тёмный ангел желал новых жертв. Стены её замка оглашали вопли из камер пыток. Неугодные, которые отказывались быть союзниками или прислужниками Велиаров, просто уничтожались: горели целые селения, земли наполнились братскими могилами. Две сотни лет это длилось. Мы даже переписали историю, чтоб выйти сухими из воды. Но тогда мир начал погружаться в кровавое озеро.

И появился человек, который организовал восстание – это Энгельс Грегер. Он повёл толпы за собой. Они преодолели оборону на Штернпласс. И ему удалось лишить Королеву её перстня, её души… В хрустальном гробу где‑то в недрах своего логова она дремлет до сих пор. Её тело там. Возможно, она невидимо для нас слышит наш разговор. Возможно, она где‑то здесь: затаилась в том тёмном углу и смотрит на нас. Иногда она приходит во сны. Но она желает пробуждения. Она жаждет снова быть.

Тогда Велиары тоже лишились своего трона. О! Седвиг пришёл бы в бешенство, если бы узнал, что его побеждённый потомок заключил с Грегером мирный договор. На правилах его, Велиары должны были сжечь страшную книгу, с которой и началась их история. Мидиан стал понемногу меняться, превращаясь в мирный город. Энгельс умер в глубокой старости, окружённый любящей огромной семьёй. И он завещал, что пока его потомки ходят по этой земле и помнят о его подвиге, то враг не проснётся. И тот рубин хранился у семьи Грегеров. Они обосновались неподалёку – в усадьбах по дороге в сам город, от которых уже практически ничего не осталось.

Но Вуны не хотели сдаваться так просто. Они ослушались запрета со стороны Велиаров и осмелились взять ход истории в свои руки. Чтобы найти перстень, они напали на Грегеров ночью и принялись всех и без разбора нещадно резать. Но одному потомку Энгельса удалось бежать. Ничего не известно про его дальнейшую судьбу, но одно явно: Грегеры живут, их род не прервался. Королева, даже обретшая посредством верных слуг свою душу, не может очнуться от сна, скованная заветом победившего её героя. Но я вижу, что грядёт нечто. И не просто так Андерс Вун собирает армию своих поклонников. Обрати внимание, что происходит в Мидиане!

Даниэль проговорил, всматриваясь в портрет Седвига:

– Я не знаю, как верить некоторым моментам в твоём рассказе, и возможно ли верить им вообще. Это что‑то за пределами.

– …Если на Седвиге началась вечерняя заря, то после непроглядной ночи должно взойти утро! – воскликнул Артур с пламенным торжеством в голосе. Даниэль рассеяно и отрывисто произнёс:

– У меня точно лава в голове. Тут так много красного… Ненавижу красный! Мне нужно выйти на улицу.

И он направился дальше по галерее. Артур крикнул ему вслед:

– Ты поймёшь, что это правда! Ты скоро увидишь это сам!

От особняка тянулись длинные остроконечные тени. Дани сидел во дворе на ступеньках лестницы. Он был в таком смятении, в которое погружается человек, всю жизнь думавший, что дети берутся из капусты. А тут нашёлся умник, показавший ему многочасовое видео с самим процессом деторождения. Он полагал, что демоническое создание, рубин и колдовство несут образный, отнюдь не буквальный смысл. Этого не могло существовать! Всего лишь миф, легенда и предание.

Но то, что его род свершил много ужасного, им не оспаривалось. И всё это жило в нём и длилось, бунтовало и неукротимо требовало свободы. Он знал, что в душе его скрывалась непроглядно‑чёрная область, которую он не мог познать. Убивцы, хладнокровные, жестокие, бездушные, упивающиеся пороком и похотью мракобесы – вот его корни. Вот его семья.

…На дороге перед забором остановилась машина, раздались голоса, и какой‑то человек спешно вышел с коробкой, отнёс её в лес и оставил там. И без задержек машина уехала. Даниэль быстро направился туда и обнаружил, что коробка была закрыта и старательно перемотана скотчем, а внутри что‑то билось. И когда он открыл, то дрожащий, испуганный живой комок прижался к нему. Это был кот. Дани сидел на влажной листве в темноте с несчастным животным на руках, которое словно обнимало его, положив мордочку на плечо. Он говорил: «И у меня тоже никого нет. Теперь будешь мой. И я не обижу».

 

Венчание