Midian

– Как Вы жестоки! Будьте милосердны и сжальтесь! – кричал Грегер, готовый упасть ниц. Он окончательно потерял самообладание.

– Сядьте или уйдите совсем, – мрачно сказал де Снор и направился к открытому окну. Ян предпочёл сесть. Он закрыл лицо, сжался и замер.

Кристиан сделал руки замком и приложил их к сжатым губам. Он понял, что именно сейчас нужно выбирать между двумя полюсами, на которых различные блага. С одной стороны, его манила идея крупного заработка. С другой же, он не хотел лишаться своего творения. Он дорожил образом незнакомки – натуральным проявлением идеала в чуждом ему мире.

«Она во мне будет вечно. Вот здесь, под кожей. Мидиан столько не простоит», – заключил он в уме и перевёл зелёные глаза на оконную створку, где на тёмном, пыльном стекле возникло его отражение. Из пореза на лбу стекала капля крови. «Как от тернового венца», – он усмехнулся своему сравнению.

– Я не буду жесток. Я пойду навстречу. С милостливыми Господь поступает милостливо! – Кристиан с лёгкой непринуждённостью обратился к Яну и присел на подоконник. Грегер поднял на него мокрые глаза, не веря его благосклонности.

– Что же Вы медлите? Пора расплачиваться, – заключил художник.

– Вы… Мой благодетель! Спаситель! Благороднейший из людей! – в болезненном счастье говорил Ян.

– Сколько Вы мне дадите? Я могу и передумать, если моё бесценное полотно Вы осмелитесь недооценить, – подметил де Снор с деликатной издёвкой.

Грегер огласил сумму.

Когда Кристиан услышал, чему она равна, и у него перехватило дыхание. Но он не упустил возможности потомить несчастного, принимая судьбоносное решение. Порой он бросал подачки, что он более склоняется продать портрет. В эти мгновения Грегер воодушевлённо сиял и готов уже был сорваться в банк, чтобы снять наличные. Или же Кристиан изображал сомнение: «Какие здесь могут быть деньги? Она дороже всех земных и небесных сокровищ. Повремените, не сбивайте меня!» И тогда Ян превращался в открытую воспалённую рану. «Я как Бог», – думалось Кристиану.

Конечно же, стоило лишь ему узнать, чему равна предлагаемая сумма, как он принял решение, что продаст творение. Конечно же, вдоволь насмотревшись на пытки Грегера, он сказал: «Жду вас с наличными сегодня же. И ещё, Ян, захватите мне по дороге сигарет, если Вас не затруднит».

Конечно же, Кристиан, сам того не подозревая, сделал одну вещь, которая в скором будущем изменит многое.

Он просто продал полотно Грегеру и более ничего. Бартер воплощения одной мечты на другую мечту. Первая ей и останется, а Мидиан получил возможность сбыться.

За то время, пока Ян ходил снимать сбережения, Кристиан положил полотно на кровать и осторожно лёг рядом. Он, боясь дышать, смотрел на любимый образ. Он находился возле мёртвой невесты, тщетно ожидая в полоумной надежде, что изысканный труп начнёт дышать. Их венчало безмолвие, возможное лишь под заколоченной гробовой доской.

Скоро он получил нужную сумму, которую удосужился даже пересчитать. И тогда покойницу унёс Ян Грегер.

Под вечер того же дня Кристиан собрал вещи, купил билет на поезд без пересадок до Мидиана и сделал ещё некоторые приготовления. Он позвонил по номеру, выуженному несколько лет назад у одной из любовниц, чтоб договориться по поводу съёма жилья. К счастью, Мари Флоренц, как она представилась, не сменила телефон за долгое время. Она одобрила его приезд.

Сумерки застали квартиру Кристиана пустой. Всё осталось по‑прежнему, кроме наличия полотен, художественных принадлежностей и часов с застывшими стрелками. Свой никогда не показывающий телевизор он брать не стал – мало ли их, с рябью?

Вот так потребность писать на входе в мастерскую вариацию на тему «Оставь надежду, всяк сюда входящий» отпала сама собой. Персональная уютная преисподняя Кристиана де Снора переехала прямиком в Мидиан.

 

День решений

 

– Вильгельм? – голос Артура звучал с отчетливой нотой доброжелательности. Но в ответ слуга только недоумённо поднял глаза:

– Вы это мне?

– Да! Разве тут ещё есть кто‑то? – и Артур впервые в своей жизни улыбнулся ему. Слуга даже прекратил протирать пыль на столе. Он никогда не видел хозяина особняка таким. Господин вышел на балкон и подозвал его. Внизу мыл машину ни о чём не подозревающий Даниэль. Он любил свой чёрный джип, история появления которого заслуживает отдельного рассказа, и рутинный уход за ним он превратил в пенную вечеринку, да ещё и с музыкой, подключив переносные колонки, из которых гремел панк‑рок. Дани громко подпевал через слово, двигался в такт ритму, забирался на крышу и скользил. Его длинные волосы были мокрыми. Ему просто было хорошо.

«Боже, храни Королеву!»

Артур произнёс степенно, с сочной гордостью:

– Обратил ли ты внимание, Вильгельм, сколько в нём стати? Какие свободно расправленные плечи? Как он держит голову? Сколько достоинства!

Дворецкий утвердительно покачал головой:

– Конечно, Даниэль не обделён некоторым благородством… Пусть даже он сейчас, как бы молодежь выразилась, отрывается под «Секс Пистолс».

Господин Велиар стоял и думал о чём‑то. И наконец‑то он сказал решительно и твёрдо:

– Я хочу оформить завещание сегодня вечером. Организуй мне это, пожалуйста.

Тем временем Синдри лежал в своей комнате на кровати и смотрел в одну точку. Он слышал музыку и голос Даниэля, что доносились прямиком с улицы. «Как же я ненавижу этого урода!..» – прошептал он.

Синдри был крайне напряжен и уже несколько часов ждал важнейшего звонка. Ему обещали дать обратную связь. И вдруг телефон завибрировал. Он схватил его, прокашлялся и ответил:

– Да! Господин Андерс, это я – Синдри!

– …Мой ассистент сказал, что ты очень хотел связаться со мной, – ответил прохладный и наигранный в любезности голос на том конце.

– Я к Вам подходил ещё несколько месяцев назад по важному делу. Ну… – взволнованно говорил наследник.

– Решился ли? – прозвучало так же ровно и театрально.

– Решился. Завтра нам можно встретиться? Я понимаю, что мне нужно действовать уже и сейчас.

– В три, у ворот моего дома. Смогу уделить тебе время.

– Какое счастье! Спасибо Вам!

Синдри услышал короткие гудки. Он только что говорил с Андерсом Вуном, и это ему крайне льстило. И Даниэль к тому моменту тоже получил важные сведения: Скольд сказал, что их вожак вовсе не прочь познакомиться с ним…