Midian
Шесть дней назад он был на собрании, что успели ему красочно разрекламировать и знакомые, и вербовщики. Конечно же, домашние не знали. Ему понравилось в храме, он получил много нового, полезного. Он узнал, что он – избранный сын человеческий, если решился открыть для себя сияние единственно верной стези для саморазвития, постижения своего высокого и великолепного существа. Потом Керт начал читать всученную ему книгу, стоящую недёшево (зато шёл в подарок амулет для баланса энергий). Простым языком в книге сначала говорилось о том, как Андерс в юности приехал в Мидиан, не имея и гроша, потом образовал вокруг себя общество учеников, последователей, восхищающихся его уму, порядочности, совестливости, и, главное, его мировоззрению. В его философии все течения приветствовались, и можно было сегодня бить в бубен и вызывать дождь, завтра читать мантры и жечь благовония, послезавтра философски обсуждать главы Евангелия, Талмуда, цитировать Алистера Кроули и свято верить в каждый компонент составляющий эту невообразимую массу. Далее в книге помещён его труд, где идёт упор на то, что чтец достоин лучшего мира, чем мир нынешний, где приходилось просвещённому чаду волочить грустное существование меж слепцов, глупцов, невеж.
По мнению Андерса, в идеале должно появиться совершенное и чистое общество, избавленное от неверных. Прекратятся войны, кровопролития, кризисы, спровоцированные исключительно теми, кто не поддерживает мудрость Вуна. Керту учение нравилось. Оно повышало самооценку, ведь за ним – будущее и спасение мерзкой, тонущей во тьме планеты.
Наконец, он очнулся и открыл Адели. А пока она шла, он решил дочитать страницу, буквально несколько строчек. Освобождаясь от шарфа, девушка не заметила, как с шеи слетело её любимое украшение. Адели надела его перед выходом, как обычно. Вещице насчитывалось довольно лет, поэтому застёжка была слабой. Подвеска скользнула вниз и беззвучно упала на пол.
Приближающийся стук каблуков заставил Керта отложить произведение Вуна на край стола, накрыв его пустой большой пачкой из‑под чипсов. Керт сделал важный вид: он на работе и здесь соблюдает порядок, чтоб ничего дурного ни в баре, ни на танцполе не происходило.
– Аделаида, какими судьбами?.. – обратился он к вошедшей племяннице.
– У меня срочное поручение, – ответила Адели.
– Неужели? – слащаво изумился Флоренц.
– Мари хочет знать, куда ты подевал ключ от квартиры, которую мы сдаём… Как у тебя здесь душно, – подметила она и расстегнула своё бледно‑лиловое пальто.
– А что стряслось? Постоялец заселяется?.. – вздохнув, уныло спросил Керт. В той квартире прошлой ночью он читал поразившую его книгу. Сегодня он хотел снова уединиться там, а невозможность этого начала безжалостно коробить его. Узнала бы Мари, что в доме появилась книга с авторством человека, жестоко перешедшего ей дорогу, так Керту самому бы понадобился охранник и несколько телохранителей.
– Да, к нам заселяется жилец. К огромному счастью! – пояснила Адели.
– Держи, – он достал из верхнего ящика стола ключ. Девушка положила его в сумочку.
– С тобой всё в порядке? В последние несколько дней я заметила, что ты поменялся, – спросила она.
– Я? Пф. Странно, что ты так думаешь. Ничего не происходило…
– Раз так, то я не буду мешать тебе и пойду. Не помешало бы мусор захватить!
И она взяла пустую пачку из‑под чипсов. А затем она мгновенно подняла на Керта блестящий испуганный взгляд:
– Книга! Та самая…
– Ничего не говори Мари! – взмолился Флоренц и усадил Адели перед собой. Он начал перед ней юлить:
– Послушай, всё, что эта безумная тебе навязывала по поводу Андерса Вуна – грубый подлог. О, ты не знаешь, какой это человек! Благодетель! Он несёт свет. Ты ничего не скажешь своей тёте, верно?
Флоренц был похож на преступника, который пытается договориться с ребёнком‑свидетелем, вот‑вот уже собравшимся бежать докладывать о чужом злодеянии умным взрослым. Он повторил:
– Ничего же не скажешь, да?..
– Не скажу, – дрогнул её голос. До этого момента она была уверена, что личность Андерса Вуна обходит её близких стороной.
В голове Керта затеплилась мысль: «Может её тоже привлечь? Ведь великий праведник поощряет тех, кто приводит в братство новые заблудшие души…» Заученными фразами и цитатами он начал рассказывать Адели обо всём, что знал. Он говорил долго, думая, что вершит благую миссию. Когда Адели от волнения поднесла руку к кулону, то не обнаружила его.
– Подвеска! Она пропала! – воскликнула она. Но её дядя пропустил фразу мимо ушей, что крайне изумило девушку. Он продолжал говорить, говорить, говорить. В его голову словно закачали файл и нажали на «плей». Команды «стоп» не звучало. И если бы к нему через минуту подошли посторонние люди и попросили рассказать то же самое, то запись воспроизвелась бы в точности.
– …И вот только тогда, когда каждый человек познает истину, то наступит вечное царствие в гармонии и чистоте! – завершил он мучительный и бесконечный для Адели монолог. И он соизволил поинтересоваться:
– А ты что плачешь?.. Тебя так растрогали заповеди господина Андерса Вуна?
– Подвеска. Подарок мамы куда‑то делся… Она ж меня прикончит.
– О, ты так дорожила хрусталиком! Какая утрата! – на этой фразе Керт стал прежним, узнаваемым. Адели было больно смотреть на него. Она отвела взгляд в сторону, на экраны и тут же поменялась в лице, увидев на одном мониторе пропажу:
– Посмотри, вон же она!
Керт повернулся и также обнаружил, что камера слежения в баре выхватила довольно чёткое изображение одного высокого и чёрного молодого человека у стойки, который держал перед собой ярко поблёскивающее украшение, точно специально демонстрируя его перед камерой. Потом какой‑то панк схватил цепочку из рук высокого и чёрного и положил решительным жестом к себе в карман. «Я сейчас вернусь», – грозно произнёс Керт и вышел.
Скоро он был на месте и подошёл к компании, где каждый отметил его неожиданное появление вопросительным взглядом и молчанием. Он указал на Даниэля и Скольда и сказал:
– Вот ты и ты, пройдёмте.
– Это ещё зачем? – скрестив руки на груди, ухмыльнулся Скольд.
– Я подозреваю вас в краже, – важно ответил Флоренц, подбоченившись. Завсегдатаям было в новинку видеть этого непредприимчивого труса таким дерзким и наконец‑то работающим.
– Зря подозреваешь! – возразил Даниэль.
– Верните. Камеры не врут, – потребовал охранник.
– Ничего у нас нет, Керт! Что ты из себя героя строишь?! Ты не герой, а очевиднейший у*бок! Тебя не узнать, окстись! Покурил чего? Накатил чего? – рассмеялся Дикс.
