Мир не вечен. Цикл книг: «Эйриния». Книга первая. Том III

«Чтобы не случилось – ты не должен опускать руки! Мышь умирает лишь тогда, когда перестает бороться! И пусть порой, у нас кроме самой Жизни, ничего не остается – мы должны стиснуть зубы, собрать всю волю в кулак и идти дальше, несмотря ни на что!»

 

Крайне горячо и прочувственно прошептала мышка, беря забинтованную правую руку Пика в свои ладошки.

 

В ответ мышонок поднял на неё печальный взгляд, и наконец нашел в себе силы нарушить молчание.

– Так говорила моя Мама! – чуть слышно проскрипел бедняга.

– И моя тоже, – заразилась его печалью Ноча.

Виня себя в этом, Пик, отбросив смущение, приобнял девушку. Она, в свою очередь, прижавшись к нему, положила голову на плечо.

 

– Тоже мне, – шикнул в их сторону Тош. – Распустили нюни! К вашему сведению – корабль сам не починится! – одернул он их.

Не успели мышата ответить на столь дельное замечание друга, как дверь, ведущая с верхней палубы в кают‑компанию, распахнулась и по лестнице сошел никто иной, как виконт Де Себа – чёрно‑бурого окраса молодой крыс.

 

Высокий, стройный, атлетично сложенный парень обладал привлекательными чертами лица и небольшими черными усиками. А его крайне притягательный взгляд широко распахнутых нежно‑оливкового цвета глаз, подобно свету огня в ночи, так и манили к себе нежных «мотыльков». Роскошные гладкие словно шелк и всегда ухоженные волосы до плеч, отлично гармонировали со слегка подведенными бровями.

Хотя в свете последних событий, он уже не казался таким напыщенным и надменным, как при первой встрече с мышатами. Вся его одежда бравого моряка реннского флота, от которой остались местами обгоревшая рубаха и потрепанные штаны, являлись тому подтверждением. Даже дарованный плащ с плеча Наследника Ренна не могли скрыть следов всех тех передряг, через которые ему пришлось пройти в компании этих неугомонных мышат.

В сопровождении двоих бравых солдат, облаченных в длинные суженные у талии и расклешенный внизу черные плащи, накинутые поверх белых рубах и узких атласных штанов, заправленных в высокие сапоги, молодой крыс «сошел» до простых смертных.

 

– Смотрите‑ка, кто пожаловал… Предатель собственной персоной! – встретил его крайне «учтиво и приветливо» Тош.

– Позвольте проучить этого наглеца? – схватился за шпагу один из Свиты сына Графа де Гри.

– Не стоит…

– Да, Себ, ты же сам сдрейфишь… Только и знаешь, как прятаться за чужими спинами, – не переставал дерзить мышонок, нисколько не испугавшись острых клинков реннцов, так быстрых на расправу.

– Еще одно слово, и мы…

– Оставьте нас! – препроводил Себ Свиту, пока те с горячки не натворили бед.

 

Как только бравые солдаты вышли за дверь Тош, недолго думая набросился на крысу.

– Ах ты сволочь! Нас чуть не казнили и всё с доброй руки твоего товарища – Августа! – зарычал мышонок.

– Но не казнили же?! – отвечал Себ, которому мышонок с легкостью заломил руки за спину, так как тот особо не сопротивлялся.

– Нет вы слышали?! Он еще глумиться вздумал… Ты здесь ни причем! Это заслуга, прежде всего Тимура… – не смог сдержаться паренек и придавил ненавистного предателя лицом в пол.

– Конечно, ведь это вы с ним задумали нас отравить, – захрипел в ответ виконт.

– Да что ты такое несешь?! Это вы пытались отравить правителя Эсфира!

– Нет! Это вы виновны в гибели Яна!

– Что? Он мертв?! Но как?

– Это я хотел спросить у вас…

– И поделом ему! – прорычала черная мышка, услыхав, что виновник гибели её близких и родных мертв.

– Ноча, нехорошо так говорить, – взял себя в руки Тош и чуть ослабил хватку.

– А что с Тимуром, он пришел в себя? – спросил Пик, подойдя к ним.

Ладонью коснувшись плеча друга, он тем самым дал знать, чтобы он освободил Гостя.

– Тот юнец, которого вы называете Тимур‑Паша?! Да он жив, но не приходит в себя… – быстро стряхнув с себя надоедливого мышонка, Себ поднялся на ноги.

– Как понимать твои слова?! – снова начинал вскипать Тош, при виде этой напыщенной физиономии крыса.

– Потому что это – не Он! – стоял на своем крайне упрямый Гость.

– Ну конечно! Я – не Тош, она – не Ноча, это не Пик, а ты не сын своего отца! Колись, что вы задумали? А ну говори! – схватил его за грудки Тош.

– Я не видел его с тех самых пор, как… – запнулся крыс, вспомнив ту самую темную ночь, когда ему поспешно пришлось оставить Эхтер. – Постойте, постойте… Не раз вы упоминали одно имя… Вы называли принцессу Софию – Малией! Почему? – как‑то резко поменял тему разговора крысенок.

– А тебе какое дело?

– Я уже слышал его ранее…

– Да ладно заливать!

– Откуда? – вмешался в их «дружескую» беседу Пик.

Тош развернул Себа к нему лицом, дабы тому было неповадно лгать за глаза.

 

– В тот день, когда отец дал прочесть мне одну статью, порочащую имя Принцессы, он поручил мне вывести ночью виновного в этом, – тихо завел свой рассказ парень.

– Тания?! – сорвался с уст Пика тихое восклицание, и он схватил Себа за ворот его плаща и строго спросил. – Что вы с ней сделали, крысы?!

– Ничего, честно! Я вывел её за пределы города, где передал доверенному отца, который пообещал позаботиться о ней…

– Ну конечно, всем известно, какие Де Гри «заботливые», – обреченно прорычал серый мышонок, опуская руки.

– Но… Я ослушался отца. По дороге сняв с преступника мешок с головы, я увидел, что он – это она…

– Хороша басня, – не верил ни единому его слову песчаного окраса мышонок.

– Тош! – одернул его Пик. – И что она сказала?

– Тебе задали вопрос, – прикусил язычок «вышибала» и снова надавил на Гостя.