Мир не вечен. Цикл книг: «Эйриния». Книга первая. Том III

– Ну раз так… Мне ничего не остается, как сидеть тут и наблюдать, – раскис паренек, чей шальной взгляд так и плыл по обнаженным лодыжкам прекрасной светло‑русой мышки.

 

Даже будучи в обносках, совсем босоногой, чумазой, с растрепанными короткими волосами, Принцесса оставалась такой чарующе прекрасной, что и глаз не отвести.

 

– А‑а‑а‑я‑я‑и‑и‑э‑э‑э‑о‑о‑о, – не мог найти подходящих слов серый мышонок, оказавшись заложником обстоятельств.

– Ну же Пик, «тирань» меня, чтоб на флагмане поверили, что я твоя заложница, – вся, раскрасневшись, пролепетала мышка.

Для неё эта задумка также казалась совершенно безумной. Но для спасения друзей, бедняжка была вынуждена уступить всем уговорам подруги.

– Давай друг, не тушуйся! – подбадривал его «за кулисами» верный товарищ и друг.

– Но я… Никогда… Не поднимал руки на девочек… Даже, когда они задирали меня, – жалобно проскрипел бедняга, совершенно растерявшись.

– Слюнтяй! Слабак! Маменькин сынок! – решила «подбодрить» паренька Принцесса.

– Что ты сказала?! – обратил он всё своё внимание на мышку, покрепче сжимая веревку.

– А‑а‑а‑а! Спасите‑е‑е! Помогите‑е‑е! – крайне истошно и очень правдоподобно завопила, что было сил «заложница».

– Молодец Малия! Так держать! – на радостях захлопала в ладоши черная мышка.

– Но я‑я‑я, – резко замер, где стоял Пик.

– Не бей меня, прошу‑у‑у‑у! – упала перед ним на колени русая мышка, отлично играя «пленницу». – Сжалься‑я‑я…

– Принцесса, прекратите! Я же сейчас от стыда сгорю! – зашипел на неё «мучитель», кинувшись к девушке.

– Да точно, Пик! Шлепни её как следует по попе для пущей достоверности! – окончательно «сошел с монорельса сознания» кареглазый паренек. – Я бы тебе с удовольствием помог, да мне тут Ноча не позволяет…

– Да уймись ты наконец! Они просто играют, – силилась удержать при себе мышонка девушка.

– А‑а‑а‑а! Не‑е‑е‑ет! Хвати‑и‑и‑т! – чуть‑ли до самого пола, распласталась перед бедным мышонком актриса.

– Нет, это с меня хватит! – хотел было ретироваться Пик, пока не стало еще хуже, но «пленница» ловко дернула за веревку и паренек оказался полностью в её «объятиях».

– Не губи‑и‑и‑и! – замотала головой «бедняжка», а сама обеими руками и ногами обхватила бедолагу, чтоб не сбежал с «места преступления».

– Кто‑нибудь – помогите‑е‑е! – завопил тут сам Пик, стараясь выпутаться из пут «обожания» прекрасной мышки.

– Не пущу! Мой Тиран, пока сцена не будет сыграна до конца… – мертвой хваткой вцепилась в него Принцесса…

 

Тем временем Флагман, пребывая до того момента на месте и ведя непрерывный огонь по врагу, защищая вход в пристань, резко затих и стал поворачивать. При этом совершенно неожиданно, как для врагов, так и для своих.

Эсфирцы на собственном горьком опыте осознали, что им уже не прорваться через эту Огромную Преграду и отныне старались держаться на расстоянии. Отброшенные батареей форта с прежних рубежей, они отошли назад и теперь вели обстрел Чудища Ренна. Но что могли сделать с металлической броней обычные деревянные стрелы и камни? Лишь помять его корпус – не более.

 

Тем самым оба Флота переключились с ближнего боя – на дальний. При этом никто из них не собирался сдавать своих позиций.

Эсфирцы обожглись не на шутку, и больше не предпринимали рискованных маневров. Переформировавшись, их суда находились в постоянном движении, ведя оборонительный огонь по кораблям Ренна, которые не отплывали от границы пристани. Семарийцы прекрасно понимали, что в открытом бою им не выстоять против Флота Эсфира, и вся надежда возлагалась на Флагман, который держал всех врагов на расстоянии.

Но он был на пределе. Всё реже слышны были его залпы. Только ближние пушки то и дело вели огонь по кораблям неприятеля, чьи капитаны время от времени проверяли обороноспособность защитников…

 

– Эй, Пик, так мы не договаривались! – хотела было вскочить с места Ноча и прервать «любовные» утехи друзей, но её вовремя схватил за ногу Тош.

– А‑ну не мешай им! – в свою очередь повалил мышку паренек. – Или ты забываешь – для кого был устроен сей Спектакль… – зашипел он ей на ушко.

– Но я… – запнулась черная мышка, оказавшись так близко к пареньку, что смогла уловить частое биение сердце, а также его томный обжигающий взгляд.

– Ноча, я… – поправил на девушке волосы мышонок, с каждой песчинкой утопая в её прекрасных золотистых глазкам без остатка.

– Тош, кажется, я тоже… – на выдохе прошептала малышка.

Сами того не замечая, их уста стали тянуться друг к другу, дабы скрепить свои предположения Клятвой Вечной Любви. Но в самый решающий момент, когда между ними оставалось не более волоска, тишину, на миг воцарившуюся в бухте, в клочья разорвал оглушительный залп с Флагмана Ренна.

 

Внезапно, Детище Концерна Ренна стало резко поворачиваться левым бортом в самый центр переднего фланга нападающих. Не успели эсфирцы среагировать, как над кораблем пронесся дикий крик Августа:

– Ого‑о‑онь! – за которым последовал оглушительный залп всех дальнобойных орудий.

За один раз было уничтожено не меньше пяти больших судов Эсфира. Во фланге образовалась дыра, в которую, на всех парах, развернувшись носом, направился Флагман.

Словно некое Чудище – не ведающий страха и жалости, неуязвимый и несокрушимый, внушая неописуемый ужас, корабль ворвался в стан врага. Эсфирцы стали не только «расступаться» перед Исполином, но и «разбегаться» в разные стороны, как можно дальше от поля действия орудий.

Не успел Флагман влиться в самую гущу вражеского Флота, как ловушка захлопнулась. С десяток кораблей отрезало его от последовавших за ним других судов Ренна. Когда на них посыпался град из камней и стрел, тем пришлось оставить попытки прорваться к «Непобедимому». Всё, что им оставалось – верить в Капитана, решившегося на столь необдуманный поступок в самый решающий момент сражения.

 

– Ваше Высочество, они окружают нас! Если так и дальше пойдет, эсфирцы сомкнут кольцо и тогда нам… – прокричал Клин, заметив маневр вражеских судов, но Август ничего не желал слышать и смотрел только вперед.

– Держать прежний курс! – завопил Принц.