Мир не вечен. Цикл книг: «Эйриния». Книга первая. Том III

– Нет, Вира… – преградил Лик путь девушке, готовой защищать своё Счастье с кулачками. – Это тот самый мышонок, про которого я тебе рассказывал… Именно благодаря его участию мне удалось устроиться на работу в рудники. Где, представившись другим именем, я имею возможность передавать пищу и воду своим родителям, приговоренным к каторге… – крайне тяжело и прискорбно прохрипел мышь.

– Так значит это тебя я должна благодарить за то, что мой Лик взялся за ум и наконец нашел в себе силы и подарил мне Счастье, – проскрипела девушка сдавленным голосом, ибо прилив радости заставил её на мгновение позабыть о дурной вести, что принес с собой Гость.

– Так‑то оно так, но ты сказал…

– Помлады придут… Сегодня ночью я подслушал Графа и гвардейцев. Из их короткого разговора мне стало ясно, что мой друг детства смог каким‑то чудом выжить после казни, и теперь тебя, как его брата…

– Не позволю! – воскликнула тут в голос мышка, одной рукой вцепившись парню в плечо, а второй не выпуская кулек с ребенком.

– Вира! Вира, успокойся! Они не получат наше Дитя! Я не позволю лишить меня еще одной Семьи! – попытался успокоить её Любимый, но бедняжка была безутешна и залилась горькими слезами.

– Послушайте меня, за городом я смогу вас укрыть, но нужно спешить! – перебил их Гонец дурных Вестей, кутаясь в темную мантию.

– Нет, Динь! Посмотри на нас – мы еле сводим концы с концами… Тем более наш малыш слишком мал, чтобы пускаться с нами в бега. Поэтому я…

– Не‑е‑ет! – проскрипела мышка, прекрасно понимая, на что именно пойдет её возлюбленный ради неё и ребенка.

– Прости меня Вира, но однажды я уже сбежал и оставил своего брата на растерзание крысам… Пришло время искупить свой грех, – поцеловал он её на прощание.

Оторвав от себя, парень крепко прижал девушку к сердцу и прошептал ей на ушко:

– Я обязательно вернусь к Вам… Ты только жди меня, Любовь Моя! – после чего он поцеловал в лобик и своего сына, который по‑прежнему крепко спал, несмотря на крики.

– Простите, что вот так разрушил Ваше Счастье, – виновато опустил глаза Гость.

– Не извиняйся, Динь, – похлопал его по плечам Лик. – Ты принес в Наш Дом не только беду, но и весть о том, что мой братец жив… А это, скажу тебе – дорогого стоит. И раз мне самому не передать её родителям, исполни моё последнее желание и сделай это за меня, хорошо?!

– Я… Клянусь Вам – я исполню твое желание… – ударил себя в грудь паренек.

– Тогда не будет заставлять стражников ждать и сами покажемся… Не хотелось бы, чтобы они устраивали погром и в этом Доме, – повернулся к выходу Лик.

– Тогда за мной! Уведем их отсюда подальше, а после я сотру все следы твоего пребывания здесь так, что и комар носа не подточит…

– Благодарю тебя! Сделаем это ради Пика!

– Ради Пика! – отозвался Динь.

 

После чего оба поспешили выскочить на улицу, пока очередные Непрошеные Гости не наводнили этот Дом, ставший для Лика новой Надеждой на Жизнь и Счастье, ради которой он отныне готов был бороться до конца…

 

I Летопись прошлого

 

Прискорбное и очень унылое зрелище представляла ныне из себя некогда прекрасная, яркая, полная Жизни просторная каюта капитана удивительного и неповторимого судна, носящего гордое имя «Мария». Совсем недавно убранство каюты напоминало большой Зал с легкими воздушными перегородками, сплошь наполненный строгой, изящной деревянной резной мебелью, а также множеством шкафов, забитых до потолка книгами разных размеров, толщин, написанных на неведанным простым мышатам языках.

Освещаемая нежным голубым светом невиданной доселе иллюминации, исходившей из длинных колб, расположенных на стенах, заполненных каким‑то газом, который при нагревании начинал светиться в темноте – она так и излучала Заботу и Любовь, коими были выполнены каждая, пусть даже незначительная деталь судна.

А тепла в этом помещении, занимающем около половины площади свободного от механизмов пространства корабля, всегда было предостаточно. Так как оно располагалось по соседству с машинным отделением, из которого даже сейчас доносились тихие монотонные постукивания и скрип.

 

Но, то было раньше, а сейчас в помещении, заменяющем в хорошие времена кают‑компанию – где каждый член команды мог отдохнуть, как душой, так и телом, всюду стояли лужи соленой воды от протечек в трюме. На потолке виднелись пробоины, откуда веяло гарью и смертью. Везде были разбросаны увесистые куски корпуса корабля, на стенах зияли дыры от ядер, благодаря которым они походили на иллюминаторы.

Царившая здесь крайне напряженная и гнетущая обстановка лишний раз заставляла невольных пленников этой каюты вспомнить о реальном положении дел. А воздух, источающий горе и несчастья, так и нагонял невыносимую тоску и грызущую сердце боль.

 

– Даже и не знаю, Ноча… – нарушил тишину каюты обладатель жгучих карих глаз светлого‑песчаного окраса с желтоватым отблеском молодой босоногий мышонок по имени Тош, облаченный в изрядно изорванные черные морские штанишки и заправленную в них выжженую алую рубаху свободного кроя.

Решив хоть немного развеять нескончаемую грусть, которая на протяжении долгого времени стала неотступной спутницей друзей, он с неким озорством в голосе, в который раз решил отшутиться.

– Как и отблагодарить тебя, за то, что Вы – пираты, не имеете привычки заводить на своем корабле темный сырой трюм, в который нас точно бросили, окажись он здесь…

 

Несмотря на дельное замечание «публика» была не слишком настроена на шутки‑прибаутки. Единственной его слушательницей оказалась совсем еще юная мышка с головы до пят жгуче черного окраса, со сверкающими золотистыми глазками, чуть прижатыми к голове ушками и волнистыми волосами до плеч.

Названная за свой окрас Ночей – девушка, совершенно убитая горем от нахлынувшей волны воспоминаний, что навеивала вся эта обстановка, посреди луж сидела на полу возле кресла и перебирала кусочки обшивки, валяющиеся здесь в избытке.