Мир не вечен. Цикл книг: «Эйриния». Книга первая. Том III
«На протяжении всех этих лет Общество медленно разлагалось… Общепринятые ценности и Мораль разрушались… В чести нынче лишь Ложь, Насилие и нестерпимая Жажда богатства…
Эйринцы давно позабыли те дни, когда их Город находился в многомесячной в осаде… Как и не помнят про Великую Войну, унесшую столько жизней, сколько звезд на небе…
Они изнежились и погрязли в разврате. Довольствуясь тем, что у них есть, мыши в конец обленились и отвыкли сами думать, предпочитая, чтобы за них всё решали другие…
ОтнынеМышиный Мир на грани гибели, и если не остановить их – они уничтожат сами себя… Как некогда уничтожили и Наш Мир!
Их Разложение подобно болячке на теле. Она будет расти, переноситься на другие части «тела» и вскоре не останется в Мире ни единой мыши и крысы, не зараженной этой Чумой, имя которой – Смерть!»
На повышенных тонах закончил своё, крайне рассудительное и красноречивое Повествование умудренный возрастом высокий худощавый крыс.
Его Слушательница, более не сомневаясь в правдивости слухов, которые достигали её ушей в далеких Землях, повернула к нему своё лицо и тихо произнесла:
«Мой верный Камир Пламенной Луны – Аник Победоносный, когда в последний раз я видела, этот Город – он являлся истинным оплотом Свободы и Надежды для тех, кто еще не пал духом…
Именно жители этих Земель не сдавались до последнего… И даже, когда та жалкая горсть Защитников Эхтера оказалась на пределе – у мышей закончилась еда, вода, а последняя Надежда была втоптана в грязь нашими бесчисленными солдатами – они предпочли умереть в бою, но не сдаться на моих условиях…»
Сделала паузу Женщина, вспоминая прошлое с неким трепетом и сожалением, терзающем её на протяжении стольких лет Мира.
– Они не сдались тогда… Так неужели сейчас?! – крайне задумчиво проговорила крыса, не уступающая в росте Собеседнику.
– Моя Госпожа, – нашел в себе смелости крыс, носящий Древний Титул – Камир, перебить её.
«Дни их минувшей Славы исчерпали себя! Даже самые древние старожилы не помнят тех дней, а новое Поколение росло в полном неведении своей истинной Истории! Их взросли на лжи тех, кто платил за молчание другим…
Нравы заметно испортились, идеалами стало Богатство, жажда быть во всем и всегда первым. Они готовы перегрызть друг другу глотки, из‑за пустяка ссорятся, а из‑за обиды могут и вовсе убить…»
Взахлеб, крайне разгорячённо и прочувственно продолжал Аник свою речь.
Подняв руку, давая понять, чтобы он остановился, слово взяла Госпожа.
– Не могу поверить, что этот Город так сильно пал… Но факты говорят сами за себя! Из года в год получая твои Письма, они вызывали у меня некие сомнения…
– Прошу, простите меня… – виновато склонил перед нею голову крыс.
– Но то, что я вижу сейчас, говорит само за себя! – подняв ладонь, она тем самым не позволила ему развить тему. – Весть о бегстве Короля Дина вызвало у меня не меньше сомнений, чем Слух о том, что Правители Эйринии сами разрушили то, что создавали для защиты Врат Эфирского моря…
– Когда я прознал об их задумке разрушить форт на острове Опорный, я сразу понял, что следующий удар они нанесут прямо в сердце собственного города! – поднял на неё взгляд Аник, затем в очередной раз почувствовав вину, опустил очи.
– Простите меня Императрица Кирена… Я не достоин, – сдавленным голосом прохрипел он.
– Не извиняйся Аник, я уже давно свыклась с ним, – уже не молодая женщина поспешила спрятать за полог капюшона лицо, левая сторона которого была обезображена ожогами.
«Ведь ты, как и я – несешь на себе свои„шрамы“ от встречи с Дином… С этим жалким и трусливым Правителем – настоящим предателем, кому не ведомы слова благодарности…»
Взяла слово Императрица, чьи глаза вспыхнули праведным гневом.
– После всей той помощи, что мы оказали мышам, он подослал своих подручных, которые за одну ночь спалили наш Город дотла! Но и этого ему оказалось мало… И он… – дрогнул её голос.
– Госпожа… – чуть слышно прошептал Аник, не смея поднять на неё глаз.
– Он… Погубил моего единственного сына – Наследника всего нашего Царства! – сквозь щемящую сердце боль нашла она в себе силы огласить вслух самую страшную Правду, не дающую ей покоя ни днем, ни ночью. – Ох, как же я была наивна и глупа… Зря я не послушала тебя…
От жгучих, приносящих столько боли и страданий воспоминаний, Кирена заскрипела зубами. Готовая в ту же песчинку сорваться с места и покарать этот жалкий Народ мышей, её когтистые ладони сжались в кулаки, да так сильно, что из них алая кровь потекла ручьем.
– Госпожа, вы ранены, – потянулся к её Камир. – Позвольте мне…
– Оставь! – одернула она руку. – Не время переживать из‑за пустяков…
– Простите, – крайне учтиво еще ниже склонил перед Госпожой голову её верный Слуга.
– Если бы он только был здесь… – рычала Императрица, не в силах более сдерживать свой гнев и ярость, лившиеся через край. – Я его собственными руками удавила! Но прежде – приковала вон к той башне и заставила лицезреть, как его, погрязший в алчности Город, захлебывается в собственной крови, а жители мрут, словно мухи, от рук себе подобных…
В эту самую минуту, когда Кирена была готова на всё – даже самой обратиться в испепеляющее Пламя стихии, дабы сжечь дотла непокорный Народ, по крепостной стене в их сторону направилась третья мрачная Фигура.
