Мятежник

Хейду не хотел говорить, что идет за братом, которого, скорее всего, завербовал старый варяг Нурмир. Всем в Хоратии было известно, что Нурмир набирал наемников, с которыми намеревался отправиться служить князю мятежного острова Буян. Онней всегда отличался неукротимым нравом и отчаянными поступками. Как только ему вложили меч в руки, он готов был убить любого, кто встанет у него на пути. Он жаждал приключений, а опасность для него была как огонек от спички, который можно было легко зажечь и так же легко, наигравшись с ними, потушить. Часто Хейду приходилось выручать брата, когда тот находил себе неприятности. Но что бы ни делал брат, какие бы поступки ни совершал, Хейду всегда его защищал и был на его стороне. Он сильно любил Оннея. И вот наемнику снова приходилось спасать брата.

– Говорят, князьям Подледья всегда нужны хорошие воины, хочу пойти к ним на службу, – Хейду пожал протянутую руку дружинника. – Я Хейду.

– К кому именно? – не унимался Рагнар, он внимательно слушал.

– Кто больше платит.

– Ты наемник?

– Не по рождению, я был воспитан им. Меня и Оннея, моего брата, выкупил один старый наемник, чтобы воспитать нас, обучить ратному делу и потом продавать наши услуги.

– Понятно, твой учитель – коллунг, что оставил службу, – понимающе кивнул Рагнар.

– Ничтожное племя, – сплюнул себе под ноги Норунг, который слушал их разговор, идя чуть впереди, но не вмешивался. – Воин должен жить и умереть только воином. Он не может стать кем‑то другим.

Хейду зло посмотрел в его сторону, но быстро потушил злость.

– Норунг, не гневи мальчишку, – весело произнес толстяк. – Ты же видишь, что он раскален как клинок в кузнечном горне.

В ответ варвар засопел еще громче.

– Подледье не лучшее место, чтобы зарабатывать деньги, – Рагнар словно не услышал слова своих приятелей, оставаясь серьезным. – Платят хорошо, но опасностей там так же много, как и льда. В Подледье надо спать с открытыми глазами: если тебя не достанет клинок врага, то обязательно достанет холод.

– А зачем вы идете в Подледье, раз там все так плохо? – продолжая гневно сверкать глазами на Норунга, поинтересовался Хейду. – На торговцев вы не похожи, и сомневаюсь, что вы идете в Подледье, чтобы добывать золото и жемчуг в Холодном море.

Хейду давно уже внимательно оглядел своих невольных спутников, которых встретил у заставы, что находилась у западного тоннеля, ведущего в Подледье. В тоннели не спускались по одному. Обычно стражники набирали по несколько человек, а потом разрешали отправиться в путь.

Рагнар был дружинником, о чем говорили его кольчуга, недешевые пластинчатые доспехи и красный плащ. Так как за спиной не было щита с каким‑либо гербом одного из пяти великих княжеств, это значило, что он оставил княжескую службу. Коротышка, который шел впереди, был из народа толстяков, что жили на западе, за Легирией. За краем восхитительных ароматов пряностей и специй простираются обширные степи, где и проживает этот необычный народ. Толстяки с детства учились владеть луком или арбалетом и служили в княжеских войсках стрелками. А варвар, которого звали Норунг, был из племени варваров, которые уничтожали все на своем пути огромными двуручными мечами. Живут они на Скалистом берегу, обдуваемом суровыми ветрами Северного океана.

– Ты прав, юный Хейду, – улыбнулся Рагнар. – Наш вид выдает в нас воинов, но мы этого и не скрываем. Я был воином, и Норунг тоже. Яри, – он указал пальцем на белобрысого толстяка, – лучник. Все мы когда‑то сражались на золотых полях Андалии и в землях некогда могущественного Азарда. Мы бились под знаменем Медведя в землях Гордомира. Но мы ушли со службы, насытившись кровавыми битвами и шумными пирами. Мы спускаемся в Подледье, чтобы сопровождать во Внешний мир ценный груз.

Хейду непонимающе посмотрел на него.

– Ты же знаешь, что основные доходы Подледью приносят жемчуг и золото, что в достатке есть в Холодном море. Именно из‑за жемчуга и золота высоко ценятся земли Подледья и все хотят владеть ими. После Последней войны подледных князей и великих князей Равнин был заключен мир, по которому Подледье продает Равнинам по очень низкой цене золото и жемчуг, а те, в свою очередь, не лезут в дела подледного мира. Мы сопровождаем этот товар во Внешний мир и контролируем, чтобы он попал в нужные руки.

– Понятно, – усмехнулся Хейду. – Вы верные псы, что тащат кость своему хозяину.

Рагнар строго посмотрел на него. Но в его взгляде была не просто строгость, это был жесткий взгляд воина.

– Твой язык такой же острый, как и нож, который ты старательно прячешь в левом рукаве туники под доспехами. Но вот что я тебе скажу, юноша, если ты продолжишь сыпать остротами, то я позволю Норунгу прихлопнуть тебя, как муху, – лицо Рагнара стало словно высечено из камня, от милой улыбки не осталось и следа. Он наклонился чуть ниже к Хейду. – Юность бывает очень дерзка, но и очень коротка. И чтобы дерзкий юноша дожил до того момента, как стать настоящим мужчиной, он должен научиться терпению и уважению к тем, кто старше его и тем более сильнее.

Яри и Норунг засмеялись.

– Клянусь огнедышащим Хотом, если этот парень продолжит в том же духе, то голова его упадет прежде, чем он достигнет берегов Холодного моря, – сквозь хохот произнес Норунг. – А берег в Подледье бывает очень узок.

Хейдуперехотелось еще как‑то дерзить, хотя все внутри его бурлило, звало вступить в словесную перепалку. Он никогда не стеснялся в выражениях, ведь наемники не только хорошо орудуют оружием, Эрл научил его многим скверным словам, от которых даже у самого спокойного человека все внутри перевернется. Именно из‑за таких слов он получил свой первый шрам. Левую лопатку словно обожгло при воспоминании об этом. И этот шрам ему оставил Эрл, тот, кто его усыновил и стал его учителем.

Дальше они шли молча. Наконец, по прошествии примерно получаса, бесконечный тоннель, который, казалось, спускался в саму преисподнюю, заканчивался. Хейду увидел высокие, не меньше метров тридцати, ворота. Они были сделаны полностью изо льда и упирались в такой же ледяной свод тоннеля. Ворота были украшены всевозможными узорами, которые были разбросаны в каком‑то хаотичном порядке, иногда они переплетались между собой, пересекались или убегали друг от друга. Эти узоры напоминали широкие или узкие линии, некоторые были похожи на ветви деревьев, от которых в разные стороны шли линии поменьше, а те, в свою очередь, распускались еще более мелкими линиями. Что‑то похожее Хейду видел на окнах жилища Эрла, когда зимними вечерами сидел у окна и учил уроки. Мороз рисовал на окнах необычные картины, и юноша помнил, как он зачарованно смотрел на это необъяснимое, красивое зрелище. Такие же узоры, только во много раз больше и еще прекрасней, были на этих грандиозных воротах.

– Знаешь, почему их называют Кровавыми? – нарушил наступившую тишину Рагнар, когда они остановились перед воротами.

– Нет, – почти шепотом ответил Хейду, не отрывая взгляда. Он говорил тихо, потому что думал, что от громкого звука эта красота, такая хрупкая с виду, может рассыпаться. Но любой, кто пересекал эти ворота, знал, что они тверже и крепче, чем любой камень.