Наследник криминальной империи

Открываю вкладку на телефоне и среди сотен рецептов выбираю тот, который по моему скромному мнению, понравится Богдану.

Приготовление мяса по‑французски занимает у меня всего полтора часа. Довольная собой достаю из духовки блюдо и ощущаю как во рту собирается слюна. Похоже рецепт удался.

Чтобы как‑то скоротать время до прихода Богдана, сажусь в гостиной и включаю телевизор. Развлекательные передачи не вызывают ничего, кроме сонливости, поэтому я звоню Каринке и болтаю с ней почти полчаса.

Когда стрелки часов показывают полночь, я начинаю осознавать, что Богдан не приедет, но всё равно терпеливо жду. Ещё полчаса… Ещё десять минут… Пять… Мне ведь так хочется его увидеть и понять, что всё не зря.

Вопросы один за другим атакуют мою голову… Где он? С кем? Почему не приехал? Почему не позвонил? Неужели ему… не понравилось?

Поставив остывшее блюдо в холодильник, направляюсь к себе в комнату. Вздрагиваю от каждого шума проезжающей за окном машины, думая, что это вернулся Богдан, но потом корю себя и буквально заставляю закрыть глаза и абстрагироваться от нехороших мыслей. Мне нельзя волноваться, потому что я беременна. Если наш поцелуй перевернул всё в моей душе, то это не означает, что Богдан испытал точно те же эмоции.

Я просыпаюсь, когда звонит будильник. Привожу себя в порядок, подбираю подходящую для занятий одежду и внимательно смотрюсь на себя в зеркало в полный рост. У меня худощавая фигура, но я всё пытаюсь разглядеть хотя бы малюсенький намёк на то, что беременность развивается, а малыш внутри меня растёт. Хочется, чтобы он поскорее начал пинать меня изнутри, чтобы давал знать о себе всякий раз, когда я волнуюсь.

Спустившись на первый этаж, понимаю, что Богдан так и не вернулся. В груди разрастается тревога и сомнения… Что если он пожалел о том поцелуе? Он снился мне всю ночь и всё утро. Проснулась я в насквозь мокрой сорочке часто дыша и задыхаясь от эмоций. В моем сне мы зашли гораздо дальше обычного поцелуя и сон этот был таким реальным, что я в это поверила.

Скрывать разочарование от отсутствия Богдана уже не получается, поэтому я кое‑как заставляю себя позавтракать и в расстроенных чувствах уезжаю на занятия.

– Слышала, что Маринка всех сокурсников зазывает к себе на день рождения? – спрашивает Карина после того, как мы выходим из кафе, где обедали.

– Ещё не слышала.

– Ты пойдешь? Она говорила, что будет отмечать в каком‑то дорогом ночном клубе.

– Не знаю, Карин. Вряд ли. Куда мне в моём положении?

Не успевает подруга задать мне очередной вопрос, как прямо возле нас останавливается невзрачный серый седан с тонированными окнами. Дверь открывается, оттуда выходит мужчина в чёрном пальто и, осторожно взяв меня за локоть, молча усаживает на заднее сиденье. Шок настолько парализует моё тело, что первые несколько секунд я не сопротивляюсь, но затем становится поздно.

– Отпустите меня! – громко кричу. – Да кто вы такие?! Выпустите!

Дверь захлопывается, машина плавно катит по улице.

Возле университета меня ждёт Казим. Я сказала ему, что схожу с подругой пообедать в кафе и что меня не стоит провожать. Зря, конечно же! Он хотя бы мог меня защитить.

– Тихо‑тихо, Аня. Мы не причиним тебе зла, – произносит мужчина, который сидит со мной на заднем сиденье.

Я удивляюсь откуда он знает моё имя и на секунду замолкаю. Смотрю на его профиль, заглядываю в холодные серые глаза. Возраст мужчины чуть старше сорока, но волосы полностью седые.

– Позвони своей подруге и скажи, чтобы не волновалась. Мы вернём тебя через десять минут.

Его тон спокойный и я понимаю, что спорить сейчас абсолютно бесполезно. Достаю из кармана телефон, дрожащими руками тыкаю в нужные кнопки и звоню Карине в точности повторяя всё то, что сказал мне седовласый мужчина.

 

– Меня зовут Слепаков Николай Иванович, – представляется он и достает из нагрудного кармана удостоверение с синей обложкой.

Я не успеваю прочитать, что именно там написано, потому что он тут же захлопывает его прямо перед моим носом.

– А ты Аня, верно?

– Верно, – отвечаю дрожащим голосом.

– Вот видишь, мы о тебе много знаем. Навели справки перед встречей, увидели, что девочка ты хорошая, не имеешь отношения к криминалу да только не с тем мужчиной связалась.

– Что вы имеете в виду?

– Ты же знакома с Богданом Валевским? – спрашивает Николай Иванович.

– Знакома, – отвечаю, всё ещё не понимая к чему он клонит.

– Знаешь, чем занимается мужчина, с которым ты живёшь?

– Он… Нет, не знаю, – тяжело вздыхаю.

Надо было спросить у Богдана раньше, да только я боялась его.

– Мы предлагаем тебе сотрудничество, Аня, – произносит Николай Иванович, прищурив внимательные серые глаза.

 

15

 

Аня

Дорога к дому Богдана проходит как в тумане. В голове все еще звучит скрипучий голос следователя, вываливающего на меня кучу непонятной информации: Богдан Валевский – криминальный авторитет, начавший строительство своей империи в начале двухтысячных годов. Неоднократно привлекался к судебным разбирательствам, отсидел два года в тюрьме за вооруженное нападение. По официальным данным владеет сетью автосервисов, заправками и популярным клубом. По неофициальным – еще много чем, так как имеет привычку отнимать бизнес у должников и зачастую насильственными методами. За ним много лет ведется наблюдение, но оснований для привлечения к ответственности не находится, потому что свидетели отказываются давать показания.

Я с силой встряхиваю волосами, чтобы избавиться от неприятного осадка этого разговора. Глупости. Я не верю. Не знаю, для чего этому мужчине потребовалось клеветать на Богдана, но он наверняка преследует свои цели. Может быть, они в бизнесе чего‑то не поделили, а может быть, он просто недолюбливает Богдана. Я же помню, как он вел себя в клинике на первом УЗИ нашего ребенка, как ласково смотрел на меня, и как трогательно волновался. Они хотят, чтобы я поверила в то, что он причинял боль людям? Отец моего ребенка – не уголовник и точно не какой‑то там бандит или криминальный авторитет. Нашли дурочку. Думают, что рассказали о нем кучу гадостей и завербовали меня в шпионки?

Я опускаю глаза на ладонь, в которой зажата визитка следователя, и комкаю ее. Можно выбросить в окно, но я не имею привычки мусорить. Выбросить под сиденье? Казим заметит. Он и так спросил, почему я задержалась, а я даже выдавить из себя ничего толком не смогла – настолько растерялась.