Настоящее прошлое. Каждому по делам его

Но тут ситуация резко развернулась. Ну, или обострилась. Потому что из‑за спин плотоядно пялящихся на нас байкеров, со стороны дороги, тянущейся вдоль всего пляжа, послышался нарастающий рёв мотоциклов. То есть к байкерам явно подтягивалось подкрепление. Я мысленно застонал и быстро спросил:

– У тебя в сумочке много нужного?

– Д‑да, паспорт, билеты, кредитка… – напряжённым голосом прошептала Алёнка. Я прикинул – всё восстанавливаемо. Не так быстро, как в будущем, но вполне нормально. Единственное – паспорт. Хрен его знает, пустят ли её в самолёт со справкой о потере. По идее должны, но‑о… И тут на пляж картинно выскочил десяток мотоциклов и закружил вокруг четверых «Ангелов», причём один из них – сука такая, проехал прямо по нашим полотенцам! Но я лишь осторожно выдохнул. Потому что на спинах у них было изображение узкоглазого типа на мотоцикле и с хохлом на черепе и надписью Mongols и Nomad. Монголы! Злейшие враги «Ангелов ада»… Все группировки байкеров враждуют со всеми. Это непреложный закон. Но среди всего этого есть вражда, подпитанная десятилетиями кровавых разборок и убийств. Этакий байкерский вариант «El classico». Так вот – вражда между Hells Angels и Mongols была именно такой. Она зародилась ещё в семидесятые, когда «Монголы» сцепились с «Ангелами» за контроль над Калифорнией, что после десятков и сотен кровавых драк закончилось подписанием соглашения о разделе зон влияния. Но противостояние это не остановило. Стычки и драки продолжались все годы, то разрастаясь до настоящей войны с кровавыми разборками и трупами, то слегка затихая, но никогда не прекращаясь совсем…

И это означало, что у тех, кто так гнусно поглядывал на нас, нарисовались большие проблемы. Что давало шанс уже нам. Шанс на то, чтобы слинять без особенных потерь. Ну, если мы, конечно, сумеем сделать это до того, как начнётся поножовщина…

Но мы не сумели. И виноват в этом был именно я. Не просчитал траекторию нашего отхода. Слишком уж близко она проходила от одного из «Монголов», заехавшего на своём «Харлее» во фланг ощетинившимся «Ангелам».

– Ты куда это, сладкая? – я, отходивший, настороженно глядя на основную группу, резко обернулся. Тощий латинос, тихо подкативший на своём мотоцикле так, чтобы перекрыть направление отхода «Ангелам» и, к сожалению, нам тоже, ухватил Алёнку за локоть, нагло скаля кривоватые жёлтые зубы. – Не торопись. Отдохни с нами. Твой парень не против, так ведь? – он с насмешкой уставился на меня. Я замер. Блин… сейчас бы сыграть труса, полебезить там, изобразить из себя, то есть усыпить бдительность, а потом выбрать момент и‑и‑и…

– Это муж, – холодно отозвалась любимая, – и тебе лучше отпустить мою руку. Потому что иначе он вырвет тебе кадык.

– Этот?! – латинос запрокинул голову, вероятно собираясь разразиться хохотом, но не успел. Потому что я не упустил момент. Всё равно притворяться было уже поздно.

– Хрясь! – Удар в голову опрокинул его с мотоцикла. – Флых! – С его плеч слетела заметно великоватая ему жилетка, которую не застегнул, отчего сдёрнуть её оказалось достаточно просто, а она была достаточно плотная и тяжёлая, чтобы использовать её в виде этакого примитивного, но достаточно эффективного заменителя хлыста, заметно увеличив этим дальность атаки. – Хлесь! – Усыпанная заклёпками жилетка хлестнула по лицу его соседу, разорвав щёку и, похоже, повредив глаз, после чего я толкнул Алёнку и выдохнул: – Беги… – а в следующее мгновение один из «Ангелов» заревел:

– Мочи номадов! – ну и понеслася.

– Хрясь! Тресь! Бвыкл… На‑а‑а! Суки! Получи… – я крутился как белка в колесе и ругал себя – ну не идиот ли! Удары не хотел учить, с энергией разбирался… вот – получите, не обляпайтесь! А как бы мне это китайское кунг‑фу сейчас пригодилось. В стиле Джеки Чана… И вообще – если бы не опыт прошлой жизни, меня бы уже раз пять загасили. А так пока верчусь. Хотя парочку раз уже прилетело. По рёбрам и по левой руке… ай, сука… вот и ещё раз…

Я крутился, приседая, уворачиваясь и отвечая кулаком, коленкой, локтем, жилеткой… даже лбом разок приложил. Нет, в таких ударах я не мастер, но подвернулся момент…

И уже в самом конце, когда со стороны дороги вдоль пляжа послышалось многоголосое завывание полицейских сирен, мне прилетело по затылку. Удар. Тьма…

 

Глава 3

 

– Ну как?

Я молча обошёл получившееся «чудо природы» и, остановившись, покачал головой.

– Да уж – красота… – получившаяся машина действительно была красива. Перламутровый окрас, сияющий хром, голубоватые стёкла, фары, слегка отличающиеся по форме от тех, с которыми она родилась, но зато способные сформировать современный световой поток… Дизайн был на грани китча, но именно на грани. Не переступив оную. Ну на мой взгляд… кто‑то может и не согласиться. Но мне нравилось.

– А я о чём? – гордо заявил Пыря.

– А база у него от чего?

– От фордовского пикапа F‑серии. Они там на его основе большой внедорожник сделали – «Экскёршен», ну мы и подсуетились – купили один такой и отдали в переделку.

– То есть он в базе – заднеприводной? – я присел и заглянул под днище. – И задний мост на рессорах?

– Ого! – Пыря уважительно покачал головой. – Разбираешься!

– Да я статью прочитал в Car and Driver. Ещё в Лос‑Анджелесе. Прям перед самым «Оскаром». Там как раз писали о новинках автосалона в Далласе, а «Экскёршен» там был одной из главных звёзд.

– Поня‑ятно, – усмехнулся мой начальник службы безопасности. – Но здесь сделали полный привод. Причём постоянный. Не помню точно, откуда взяли. Вроде как от «Гелика». И движок от него же. Рядная шестёрка. В базе‑то у «ЗИСа» рядная восьмёрка была, так что никакие V‑образные под капот не лезут. Нос узковат. Но зато шестёрка встала очень свободно. Поэтому под капот удалось впихнуть и кондиционер, и фильтровентиляционную установку, ну чтобы тебя, если что, слезоточивым газом из салона не выкурили, и ГУР, и усилители тормозов, и ещё тучу всякого полезного. А салон вообще сказка! – и Пыря гордо распахнул массивную «калитку» толщиной с мою ногу. – Сам маэстро Джуджаро делал. Как и общий дизайн, кстати. Например, этот цвет – его заслуга. Ну круто же выглядит!

Я недоверчиво хмыкнул.

– И как ты его уговорил?

– А я не уговаривал, – гордо заявил мой начальник службы безопасности. – Только сказал кому надо сделать – он сам загорелся! Ты, знаешь ли, довольно популярен в Италии. Особенно среди творческих кругов…

– И с чего бы это? – удивился я.

– Ну ты вроде как первым выступил против «европейских ядерных преступлений американцев».

Да‑да, это в европейских, так сказать, творческих кругах их операцию в Сербии теперь только так и называют. На сербов‑то им, естественно, плевать с высокой колокольни, а вот всё, что связано с атомом, до сих пор их пугает до дрожи.

Я помрачнел. Вот на хера мне это? Я‑то думал, что теперь уже не являюсь действующим раздражителем для американцев, но, похоже, ошибался. И что делать? Может, я рано вылез из своей «норки»? Впрочем, всё равно жалеть об этом поздно. Вылез уже.