Не злите ведьму. Часть 1

– Здравствуйте, – нервно поприветствовала я неизвестно кого, прикрывая рукой глаза и искренне надеясь, что наткнулась в ночном лесу на адекватного человека, а не на какого‑нибудь маньяка. – Мне в Лесное надо. Машина застряла здесь недалеко, телефон сел…

– Так Лесное в другую сторону, – прозвучало в ответ. – А здеся частное охотхозяйство. Шлагбаум не видела что ли?

– Не видела, извините, – честно призналась я.

– Как его можно не увидеть, если он закрыт? Я сам вечером закрывал.

– Да не было там никакого шлагбаума, – немного успокоилась я, сообразив, что общаюсь со сторожем. – Я по навигатору всё время ехала. За мостом налево, потом прямо…

– Так надо было не прямо, а в другое лево сразу свертать, – усмехнулся собеседник. – Это старая дорога, её уж лет десять как перекрыли. А тама новую отсыпали, как болото пересохло. Прямиком к Лесному километра два от развилки всего получается.

– На карте другой дороги нет, – упрямо возразила я.

– Ты ещё спорить со мной будешь? – удивился сторож. – Давай‑ка, красавица, гуляй в обратную сторону, пока я шум не поднял. Тута у кабанов лежбище недалеко, меня‑то они не тронут, а от тебя только чоботы и останутся.

– Кто останется? – зачем‑то переспросила я.

– Обувка твоя, – проворчал мужчина. – Давай, иди отсюда. До шлагбаума я тебя провожу, а дальше сама топай. Машина ещё твоя… И опять в мою смену, как проклял кто.

Не знаю, кто его проклял, и как именно, но это проклятие определённо было заразным, поскольку немного позже шлагбаум обнаружился именно там, где ему и полагалось быть, причём закрытый, а моя машина чудесным образом исчезла. Судя по муравейникам и другим приметным ориентирам, я шла именно этой дорогой, но возвращались мы дольше, и я даже с твёрдой уверенностью могла указать место, где застряло многострадальное авто, но бугор с глубокой колеёй там был, а «семёрка» пропала. И шлагбаум с большой табличкой «Охотничье хозяйство» располагался дальше – я никак не могла его объехать.

– Как, говоришь, тебя звать? – задумчивым тоном поинтересовался сторож, до этого не проявлявший никакого желания знакомиться и общаться.

– Маша, – расстроенно отозвалась я, предчувствуя долгие завтрашние поиски оставленного где‑то на лесной дороге автомобиля.

– Маша… А полное имя?

– Марфа.

Свет фонарика снова ударил мне в лицо.

– О как! – удивился мужчина. – А не молода ты для Марфы‑то?

Вопрос прозвучал так неуместно, что я не нашлась, как на него ответить. Ночь, лес, я заблудилась, у меня машина пропала – как‑то не до рассуждений о том, к какому возрасту какое имя подходит.

– Ладно, не моё это дело, – сжалился надо мной сторож и отвёл луч светодиодного фонаря в сторону. – Раз Марфа, то идём.

И пошёл обратно.

– Куда идём? – опешила я.

– В Лесное, куда ж ещё‑то?

– Так оно же в другой стороне!

– Тебе тута идти надо, – прозвучало в ответ.

– А почему не тама? – разозлилась я, передразнивая его безграмотное произношение указательных наречий.

– Потому что надо тута.

Вот что на это скажешь? «Бред какой‑то», – подумала я и зашагала следом за незнакомцем, потому что у него хотя бы был фонарик, и вдвоём шастать ночью по лесу не так страшно даже в такой странной компании. Но на этом странности не закончились. Дойдя до того места, где мы встретились, сторож выключил фонарь и неожиданно извинился за то, что сразу не спросил моё имя. Я сказала, что извиняться было необязательно, а в ответ услышала: «Нет, обязательно. Иначе проблем потом не оберёшься». И вишенкой на торте странностей прозвучала следующая фраза: «Тебя леший нужным путём вёл, а я, дурень старый, вмешался».

– Леший? – переспросила я, борясь с навязчивой мыслью, что сплю и вижу какой‑то дурной сон.

Ответом на этот вопрос была тишина, нарушаемая лишь уже привычным «Хр‑р‑р… Уи‑и‑и… Хр‑р‑р…»

 

Глава 2. Марфа, да не та

 

Я потеряла ноутбук. Несла его в руках так, чтобы свет от экрана падал на дорогу, а потом споткнулась о какой‑то корень, упала, и снова стало темно. Всю землю вокруг руками обшарила, на четвереньках ползала – бесполезно. Зато нащупала что‑то мягкое, что с писком шарахнулось в сторону, заставив меня с визгом бежать, не разбирая пути. Не знаю, как кабанов, но такими воплями можно было всех лесных обителей перебудить. Закончилась пробежка падением лицом во что‑то рыхлое – кажется, в муравейник. Моя стрессоустойчивость не была рассчитана на такие перегрузки, поэтому совсем скоро я достигла состояния, близкого к истерике.

С дороги я, естественно, сбилась. Темно, страшно… Под ногами начало хлюпать болото, и идти дальше было просто глупо. Нащупав более‑менее твёрдую почву у шершавого соснового ствола, я села, прислонилась к дереву спиной, обхватила себя руками, закрыла глаза и начала глубоко дышать, чтобы хоть немного успокоиться. Получилось, но ненадолго – стоило открыть глаза, и сразу же начался очередной лесной спринт с препятствиями, поскольку какое‑то животное успело тихонько подкрасться, чтобы меня обнюхать, и фыркнуло прямо мне в лицо. Хорошо, что я не ношу юбки, и мой рабочий гардероб состоит из двух брючных костюмов – зимнего и летнего. В юбке и на каблуках я бы далеко не убежала. В узких брюках и балетках тоже было не слишком удобно перемещаться по мокрым болотным кочкам, да и пиджак стеснял движения, но мне в тот момент было как‑то не до удобств. Остановилась перевести дух, прислушалась, повернула голову и поняла, что что‑то держит меня за волосы. Рванулась в сторону, потеряла заколку, снова побежала… Не знаю, сколько это продолжалось, но в итоге я чуть не переломала ноги, наткнувшись на поваленное дерево, и растянулась на влажной траве с мыслью о скорой смерти.

Время шло, я лежала, но больше ничего не происходило. Мысли вяло вращались вокруг потерянных вещей – машина, ноутбук, сумка… Телефон остался в сумке, поэтому его я тоже лишилась, а отыскать что‑либо из перечисленного, даже если удастся дожить до утра, мне вряд ли светило. Машину разве что – она же большая, и где‑то на дороге стоит. А вот паспорт придётся восстанавливать – я же не знаю, где бегала, и не помню, в какой момент бросила сумку, чтобы она мне не мешала. «Блин, тут бы выжить, а я о паспорте волнуюсь», – проползла в голове очередная мысль, вслед за которой начался острый приступ жалости к себе, заставивший меня разразиться слезами. Съездила в командировку, ничего не скажешь.