Незабудка. Книга 1. На границе света

– Как по мне, довольно невежливо по отношению ко всем живым, писать на надгробной плите такое, – пропыхтела Матильда, задыхаясь от быстрой ходьбы, и мы тут же стремительно повернули налево на широкую аллею. Я чувствовал себя так, будто участвую в автогонках. – Вон на той могиле надпись ещё более оптимистичная: «Скоро обретёшь покой и ты». Почему бы не написать сразу: «Здесь могло быть твоё имя». Но кто знает? Может, это такой призыв к действию: «Не трать время по пустякам, наслаждайся жизнью, смерть найдёт тебя слишком рано, и моя история тому лучшее доказательство».

Она снова замедлила шаг, и моя коляска тут же перестала скрипеть и ходить ходуном, будто вот‑вот развалится. Всё‑таки она была не приспособлена для езды по пересечённой местности на высокой скорости.

У меня тоже голова шла кругом от такой поездки, но при этом я чувствовал себя отлично, словно пробудился после долгого сна. Может, всё дело в весеннем солнце, которое поднялось уже довольно высоко; его согревающие лучи проникали сквозь пока ещё безлистые ветки и наполняли аллею теплом и светом.

– Кажется, мы оторвались, – сказала Матильда.

– От Ябеды‑Марихен? – довольно спросил я.

– Да, от неё и от этого мрачного типа, который весь день прохаживается по улице из стороны в сторону.

«Что?»

– Какого такого типа? – Я в панике обернулся.

– Ты что, не видел? Когда мы с тобой вышли, он стоял перед домом Гейгеров, пряча руки в карманы пальто. А когда я обернулась, он следовал за нами.

– Он был в шляпе? Как у стариков, которые выгуливают такс на поводках?

Матильда захихикала:

– Точно, в такой мерзкой коричневой шляпе в клеточку. Может, какой‑то вор, выискивающий пустой дом для кражи. Или он уже стоит на стрёме, пока его подельник орудует в чьём‑то доме. А может, это частный детектив. Или взломщик, который хочет казаться частным детективом.

«Или кое‑кто похуже. Гораздо хуже».

Улыбка сползла с моего лица. Сейчас дедули в шляпе видно не было, но меня не отпускало чувство, что за нами кто‑то следит. Кто‑то с жёлтыми волчьими глазами. Значит, он никакая не галлюцинация, раз Матильда тоже его видела.

– Вот мы и пришли. – Она объехала лужу и остановилась посреди аллеи. – Смотри, это склеп семейства Кёниг.

На этом участке аллеи один за другим в ряд выстроились несколько склепов. Благодаря колоннам и аркам они напоминали маленькие греческие храмы, обветшавшие и поросшие мхом. Склеп Кёнигов немного выделялся из общего ряда. Он казался больше остальных, с сужающимися воротами из тёсаного камня и дверью посередине, которую обрамляли две колонны с каменным фронтоном, где была высечена фамилия Кёниг. Склеп украшали многочисленные рельефы, а наверху красовался ангел размером с ребёнка. Он прислонился к птице с женской головой. Массивные когти птицы крепко вцепились в парапет.

– Знакомьтесь. Та самая мрачнейшая женщина‑птица. Выглядит почти так же, как на твоей картинке. – Матильда подкатила меня ещё чуть ближе. – Только волосы у неё тут гораздо красивее: изящная плетёная коса из камня и мха.

Я задрал голову и уставился на скульптуру. В моей памяти вдруг отчётливо всплыли высокие пронзительные крики, которые преследовали меня в ту ночь, пока я перепрыгивал с крыши одного гаража на крышу другого.

Меня захлестнула волна ярости: «Какие шансы, скажите на милость, у меня могли быть против такого зверя? Сейчас у дедули в шляпе и его монстра задача вообще упростилась – я даже не могу подняться со своей инвалидной коляски. И виноваты в этом они».

На каменном лице не дрогнул ни один мускул, сколько бы я ни сверлил его мрачным взглядом. Зато на другой могиле краем глаза я уловил какое‑то движение и тут же резко повернул голову. Но это оказалась лишь ещё одна статуя в человеческий рост: мужчина в цилиндре, монокле и фраке из бронзы. Казалось, будто он поднял руку и постучал пальцем по полям цилиндра. Мужчина застыл в таком положении. Я вздохнул.

«Конечно, он застыл. Он же статуя. Мало мне того, что деревья и кусты строят мне рожи, а дедуля в шляпе рыскает где‑то поблизости».

Я снова оглянулся. Но ничто не предвещало беды: за несколько метров от нас на скамейке сидел ещё один престарелый господин и читал газету, две женщины катили детские коляски, а под бронзовой статуей с цилиндром и моноклем прохаживался чёрный дрозд. Может, как раз движения этой птицы я уловил краем глаза. На плече скульптуры красовалось несколько белых пятен, очень напоминавших птичий помёт.

– Хочешь посмотреть на другие могилы? – спросила Матильда. – Могу показать классную смерть с косой и ангела, который выглядит прямо как А'нгела Мéркель.

Я снова поднял глаза на застывшую женщину‑птицу, чувствуя, как мной овладевает горечь разочарования. В то же время я злился сам на себя.

«Чего я, собственно, ожидал? Что статуя оживёт и заговорит? Что кто‑то оставит мне послание? Секундочку…»

Прямо под фамилией мелкими буквами была высечена ещё одна надпись. Я обнаружил её только сейчас.

«Может, это действительно послание для меня?»

– «Dum tempus habemus operemur bonum», – с трудом разобрал я. – Слушай, ты, случайно, не знаешь латынь, Марти… Матильда?

– Нет, не знаю, но смартфон нам поможет, – сказала Матильда.

– Это девиз семьи Кёниг. – Господин на скамейке, который прежде читал газету, встал и подошёл к нам. Он дружелюбно улыбался.

Вблизи он не казался таким уж старым. Наверное, это его борода, словно у Санта‑Клауса, ввела меня в заблуждение. Не считая седой бороды и густых волос, никакого сходства с Сантой я больше не заметил. Мужчина был высоким и худощавым, одет в элегантное серое пальто, в руке он держал закрытый зонтик, который использовал в качестве трости. Его тонкое лицо с длинным крючковатым носом и тёмными глазами под густыми бровями почему‑то показалось мне очень знакомым.

– Как чудесно видеть молодых людей, которые интересуются погребальным искусством. – Он указал кончиком зонтика на мелкие буквы. – Приблизительно это переводится так: «Давайте творить добро, пока не закончилось наше время».

– Цитат на каждый день у меня и дома достаточно, – разочарованно пробормотал я.

Господин повернулся ко мне:

– Но это достойный девиз, разве не так, Квинн? – с улыбкой спросил он. Я почувствовал, как моё тело покрылось гусиной кожей. – У фон Аренсбургов тоже есть семейный девиз?

Первое, что пришло мне в голову: «Бежать, и как можно скорее».

Но, во‑первых, если бы я с черепашьей скоростью покатился сейчас в своей коляске, это выглядело бы просто смешно, а во‑вторых, я оказался на этом кладбище как раз для того, чтобы выяснить как можно больше.

«Как бы там ни было, я не дам этому Санте меня запугать. Подумаешь, он знает моё имя».

Я сел как можно ровнее в своей коляске и попытался выглядеть уверенно.