Особый ген

Эта троица также внимательно изучала меня, правда, недолго. Они были заняты тем же, чем и я совершенно недавно, пытались выбраться из заточения, разбив стекло. Тогда я и поняла, что они полностью поглощали звуки внутри себя.

 

Мне было уже откровенно все равно. Остатки сил покинули меня слишком быстро. Мне показалось, что температура воздуха стала значительно ниже, даже в плотной одежде поежилась от холода.

Долгое время мы были предоставлены сами себе. Никто не приходил, пустое помещение, наши клетки, никаких звуков, и похитители не торопятся показаться.

Периодически мое сознание уплывало в сон, однако сковавшее меня напряжение не позволяло надолго расслабиться. А в какой‑то момент пришли ОНИ.

Одна из стен ангара отъехала в сторону, и на свет вышли наши похитители. Двое высоких мужчин, с первого взгляда похожих на обычных людей. Но чем ближе они подходили, тем больше отличий я замечала. На них были надеты плотные и белые комбинезоны, закрывающие почти все тело, кроме головы. На их вполне типичных человеческих лицах было главное отличие от моей расы. Крупные чешуйки, похожие на рыбьи, покрывали часть лба и скул.

При виде них меня скрутило приступом страха. Для чего они здесь? Что будут делать с нами? И пока я предавалась паническим мыслям, забившись в угол, мужчины подошли к ближайшему кубу с тем странным существом. Оно начало паниковать, бегать в закрытом пространстве, периодически бросаясь на стены.

Инопланетян это не смущало. Один из них приложил руку к стеклу, и перед ним появилась сенсорная панель. Тут я уже не могла отвести взгляд. Всего пара манипуляций – и существо внутри куба рухнуло на пол, а сама клетка сжалась до размеров стеклянного гроба, зависнув на высоте пары метров от пола.

Мужчины отправились на выход, а следом за ними по воздуху поплыл короб.

 

Как такое возможно? Что это за технологии такие? Короб не из стекла? Они используют какой‑то магнит? Что вообще происходит?

Дверь за мужчинами закрылась, и я уже не могла нормально соображать. Слезы душили, хотелось выть не хуже раненого зверя и умолять вернуть меня домой – в мою старенькую квартиру, к моей семье и друзьям. Я буду молчать, смалодушничаю и просто забуду обо всем и обо всех, только бы вернуться домой!

Спустя время все повторилось. Пришли мужчины, вернули первый куб на место и забрали следующий. Вернувшееся существо было без сознания и без видимых повреждений, распластанное на полу, широко раскинув конечности.

Следующей испытуемой стала лягушка или жабовидная женщина – это не особо важно. По ощущениям её не было намного дольше. Не могу сказать сколько точно, может, пару часов. И уже по накатанной – одну возвращают, а другую забирают.

Меня накрыло осознанием, что совсем скоро придут за мной. Что же им от нас нужно?

В памяти всплыла бредовая передача, в которой пожилой мужчина рассказывал, как его похищали инопланетяне и проводили над ним опыты. Тогда я искренне почувствовала этому мужчине с бурной фантазией. А сейчас пыталась вспомнить, как он выбрался из их плена. Звучало бредово, но я отчаялась.

Дверь ангара открылась в очередной раз. Они пришли и вернулись по мою душу. Страх сковал все тело, я даже пошевелиться не могла, когда инопланетянин подошел к моей камере.

Наши взгляды встретились всего на секунду. Мой испуганный и его безразличный, а дальше мое сознание погрузилось во тьму.

 

Это не был сон или наркоз. Я все слышала и хуже всего чувствовала. Периодически перед помутнённым взором мелькали какие‑то черные фигуры. Возможно, я уже не находилась в том гробу. Скорее всего, меня переложили наподобие хирургического стола. На руках и ногах чувствовались грубые ремни.

Они о чем‑то говорили и издавали совершенно непонятные звуки. Кто‑то из них явно был чем‑то недоволен и общался на повышенных тонах. Я не понимала ни слова. Их речь не похожа ни на один из известных мне языков.

С этого начался мой личный ад. Боль невыносимая. Она ломала кости, выворачивала внутренности и сжигала меня изнутри. Было стойкое чувство, что с меня пытаются заживо снять кожу, а остатки перемолоть через мясорубку.

В ушах звенел собственный крик, пропитанный болью и страхом. Он не прекращался ни на секунду.

Так и потекла моя новая жизнь. Стеклянная камера, затравленный взгляд инопланетянок и пытки. Странное дело, но нам не приносили воду или еду, но я не чувствовала голода и жажды. Я вообще перестала чувствовать хоть что‑то, кроме боли.

Я перестала молиться, потеряла надежду и даже слезы мои высохли. Голос давно сорван от громких криков и мольбы о пощаде. Нет больше и страха. Меня вообще больше не существует. После всех манипуляций от прежней меня осталась пустая оболочка, мечтающая лишь о смерти – единственный способ, чтобы все это закончилось, умереть.

Одна из нас поступила именно так, и в тот момент я страшно ей завидовала. Обессиленное тело плашмя упало на пол, забилось в конвульсиях, а изо рта пошла пена. Девушка с хвостом ушла первой, не выдержала и освободилась.

 

Инопланетян это страшно разозлило. Они шипели, громко кричали, едва не подрались, когда забирали ее остывшее тело.

Я смотрела вслед их удаляющимся фигурам и жалела, что это не я. Сколько еще нужно издеваться над нами? Сколько времени уже прошло?

Нас стали забирать чаще. Теперь даже о малейшем наркозе не шла речь. Каждый раз в сознании и каждый раз боль.

Со временем стало понятно, нас не изучают, а над нами проводят опыты. Меня просвечивали, протыкали иглами, брали кровь, и я даже видела голограмму собственного ДНК. Их технологии на многие столетия опережают Землю, и при этом они не способны избавить нас от боли или просто не хотят.

Следующей не стало лягушки. Она умирала на моих глазах, скрюченная болью, с широко раскрытым ртом, издавая беззвучный крик. Я его не слышала, а будто ощущала каждой клеточкой своего тела. Ей даже попытались помочь эти нелюди. Они примчались почти сразу, подтверждая мою теорию о наблюдении. Здесь не могло не быть камер видеонаблюдения. Они все это время следили за каждым нашим вздохом, но это не спасло ту девушку. В считаные секунды ее кожа стала цвета графита, а из глаз ушла жизнь. Вот так просто – раз и нет существа.

Нас осталось двое, и это не радовало наших мучителей. Нас все реже возвращали в кубы, оставляя привязанными к холодным столам лаборатории.

Я засыпала и просыпалась там, видела одни и те же лица, слышала одни и те же голоса. Мой разум перестал считать дни, даже примерно. Это было слишком долго и мучительно.

А когда я уже ясно чувствовала приближающийся конец, когда почувствовала ласковые объятья смерти, то что‑то резко изменилось. Поведение моих мучителей говорило об этом. В их глазах появилась жалость, и они смотрели на мое израненное тело, покрытое тысячами проколов с сочувствием. Быть может, инопланетяне поняли, что и мне осталось недолго?

Один из них приблизился к столу с моим привязанным телом. А я даже голову не смогла повернуть, отрешенным взглядом прожигала ненавистный потолок и беззвучно плакала.