Останься со мной

Когда чайник наконец отключается, я выдыхаю. Слишком нервно тянусь к ручке и быстро наливаю кипяток в чашку, помешивая заварку ложкой. Стоять спиной к Тарасу оказывается невыносимой пыткой, но когда я поворачиваюсь, ставлю перед ним чай и сажусь напротив, не могу сдержать эмоций. Почти сразу тянусь к бокалу с недопитым розовым вином.

Сделав несколько глотков, ощущаю себя спокойнее. Привычный жар разливается по всему телу, дышать становится легче. Рядом с Тарасом я чувствую себя маленькой и неуверенной. Он – взрослый мужчина, лет на десять как минимум меня старше. Мой взгляд сползает с его лица к рукам, сканирует безымянной палец правой руки. Кольца нет, но есть след. Едва заметный, почти исчезнувший, но я улавливаю его и морщусь. Он просто снял кольцо, будучи женатым, или… развелся?

Господи, почему меня вообще это волнует?

– Чем планируешь заниматься? – неожиданно спрашивает Тарас.

Его голос заставляет меня вздрогнуть и потянуться к бутылке, которую он у меня перехватывает. Наливает вино в бокал сам.

– В смысле работать?

– Да. Ты ведь планировала что‑то делать, когда останешься одна?

О работе я не думала, потому что взяла с собой достаточную сумму. Этих денег мне хватит на полгода минимум. Конечно, если я не буду ими разбрасываться.

– Устроюсь на работу, – равнодушно пожимаю плечами.

Тарас хмурится, но я не обращаю на это внимание.

– Думаешь, это просто?

– Что?

– Найти хорошую работу.

– Мне подойдет любая.

Тарас мотает головой, а затем в лоб спрашивает:

– Сколько тебе лет?

Этот вопрос застает меня врасплох. Я открываю рот и тут же его закрываю.

– Двадцать пять, – выпаливаю первое, что приходит на ум.

– Врешь.

– Выгляжу старше? – спрашиваю, как мне кажется, игриво.

– Не тянешь даже на восемнадцать, – выносит вердикт.

Буквально одной фразой возвращает меня в реальность и прибивает к ней. Я заигралась. И завралась.

– Какое у тебя образование? Закончила ли ты университет? – продолжает сыпать вопросами.

Я же попиваю вино. С каждым вопросом делаю глоток больше, пока не чувствую сильное головокружение и удивительную смелость.

– Это что, допрос? – спрашиваю, поднимаясь с места.

Зачем‑то я шагаю ближе и пристально смотрю на Тараса. Таких мужчин определенно не было в моей жизни. К отцу часто приходили гости, и мужчины там были самые разные. Я насмотрелась, но из них никто и никогда не смотрел на меня так, как смотрит Тар.

Пошатнувшись, я цепляюсь за что‑то непонятное, постеленное на полу, и лечу вниз. Тарас подхватывает меня в воздухе. Тянет на себя, чтобы не позволить мне свалиться на пол. Не удержавшись, плюхаюсь к нему на колени. Мы находимся так близко друг к другу, что я без труда улавливаю то, как Тарас стискивает челюсти. Взгляд при этом не отводит, смотрит прямо мне в глаза. И я, я тоже смотрю на него.

Ерзаю у него на коленях от непонятного нетерпения, облизываю губы. Откуда‑то появляется неудержимое желание почувствовать его поцелуй. Узнать, как он это делает. Почему‑то кажется, что отнюдь не нежно.

– Поцелуй меня, – шепчу, прикрывая глаза.

 

Глава 11

 

 

Тар

 

Вся моя стальная выдержка летит к хренам, когда Лиза оказывается у меня на руках. Обхватываю ее податливое тело за талию и прижимаю к себе крепче. Напоминаю при этом, что трогать ее нельзя. Она – любовница моего начальника. Бывшая, но мне ли не знать, что у таких людей бывшими бывают только те, кого они отпустили. В лучшем случае.

Я достаточно видел таких, как Тагаев. Жестокие, беспринципные, уверенные в собственной неотразимости. Он будет ее искать, даже если она ему не нужна. Найдет и заставит ответить за все из принципа. От таких, как он, не уходят.

Лизе хочется помочь. Неожиданное открытие. Я бы не сказал, что внезапное, иначе бы мы здесь не сидели. Я для себя все решил, еще когда она вернулась к машине, а потом все же призналась, кем приходится Тагаеву. Теперь дело за малым – попытаться помочь. Подключить имеющиеся связи и спрятать. Через месяц‑два, когда у Тимура появится новая игрушка, он забудет об имеющейся.

Только вот…

– Поцелуй меня.

Нет. Конечно, нет.

Вместо этого ответа я сдавливаю ее за талию крепче и усаживаю на стол. Он пошатывается, когда Лиза призывно распахивает ноги, а я, не сдержавшись, вжимаюсь членом ей в пах. У меня от длительного воздержания рвет крышу. Особенно когда слышу ее протяжный стон. Негромкий, но в маленьком пространстве кухни я слышу его чересчур отчетливо. И слишком сильно хочу наплевать на «нельзя». Наплевать, зарыться рукой в ее длинные густые волосы, запрокинуть ее голову назад и впиться в наверняка мягкие, горячие губы.

Стоп…

Я все еще помню, что мне нельзя ее трогать, но трогаю. Ласкаю ладонями ее талию, бедра. Притягиваю к себе сильнее. Сдавливаю, почти не контролируя силу. Я возбуждаюсь. С каждым касанием все сильнее. Весь жар концентрируется в паху. Член болезненно ноет от желания содрать с Лизы тряпки и войти одним рывком. Я, кажется, мысленно это уже сделал.

– Ты так вкусно пахнешь, – шепчет она, делая шумный вдох где‑то у моей шеи. – Безумно вкусно.

Раскрепощенная, податливая, решительная. Сейчас она не похожа на скромницу, которая боялась посмотреть на меня.

– Я нравлюсь тебе? – спрашивает. – Тар‑р‑р‑р, – растягивает мое имя. – Нравлюсь?

– Что ты делаешь? – обхватываю рукой ее хрупкую шею.