Остров Марса

И вдруг земля под моими ногами затряслась. Мой взор упал на поле с цветами, которое окружало то, что еще вчера казалось оазисом, а сегодня стало высохшим беспомощным деревом, нуждающимся в помощи. Тут я заметил, что цветы, напротив, опять обрели корону в виде пыльцы, как будто за ночь они насытились.

Но как это могло произойти ночью? Не успел я поразмышлять, как цветы словно расступились и передо мной появилась тропинка, уходящая за горизонт.

– Это путь, который ты мне указываешь? – почему‑то спросил я у дерева.

– Я и за день его не пройду, ведь я даже не вижу конца этой тропинки, думал я, а вернее – моё эго. Дрожь земли стала сильнее. С дерева на меня упал мой менгус. Он, видимо, спал, когда его сородичи покидали дерево, и теперь испуганно вцепился в меня, уткнувшись в шею. Земля уже стала как будто бурлить. И вот уже комья стали подлетать вверх. Так страшно мне ещё не было. Казалось, что сотня дровосеков рубит лес, а другая сотня выкорчёвывает деревья. Вырвавшиеся из земли корни подхватили меня и понесли сквозь поле вдоль тропинки, навстречу горизонту, который почему‑то удалялся, как бы быстро мы не двигались. Менгус все это время был рядом. В какой‑то момент корни остановились, придав нам энергию и мы полетели.

Все вокруг вращалось с такой скоростью, что я не успевал вцепиться взглядом ни за одну из картинок, что мелькали перед моими глазами. Однако я заметил, что менгус стал расти. И вдруг я почувствовал, словно меня что‑то затягивает. Вращение очень быстро прекратилось, оглядевшись я понял, что это мой друг, превратившись из слонёнка в большого слона, размером с Пегаса, притянул меня своим хоботом и усадил на свою могучую спину. Укутав меня большими ушами нежно и бережно, словно мама накрыла тёплым одеялом перед сном, он удерживал меня от падения. Мы парили среди облаков, и теперь я мог разглядеть всю красоту моего острова с высоты птичьего полёта. Зрелище было завораживающим. Увидев Урсуса, я начал махать ему рукой, но он был так далеко и скорее всего не видел нас, поэтому стоял не шелохнувшись. Там был и мой корабль, стоявший на якоре в ожидании своего капитана. Суетившиеся менгусы, собиравшие пыльцу, выглядели как маленькие цветные муравьи, которые работают в своём муравейнике. И вот оно, дерево‑загадка, укрывавшее меня ночью. Складывалось такое впечатление, что его кто‑то выжал за ночь, на фоне всего прекрасного оно выглядело как утратившее силу создание природы. Но вдруг туча «менгусов‑муравьев» облепила его и – о чудо! – оно стало оживать, покрываться листвой и цветами, а менгусы в свою очередь стали серенькими и уменьшились в размере, такими же, каким был мой менгус, когда мы впервые встретились. Видимо, каким‑то чудесным образом, собрав «волшебную» пыльцу с цветов, они восстанавливаются и насыщаются, а потом передают эту энергию дереву, делая его вновь сочным и цветущим.

– А дерево! Почему оно к утру высыхает? – поселилось у меня в голове.

Вдруг мой Пегас стал снова уменьшаться. С каждым взмахом его крыльев я становился все тяжелее и тяжелее для него. Я посмотрел вниз и увидел что‑то ужасное: поле поедали какие‑то невообразимые твари. Их было очень много, они были похожи на змей с акульими головами и лопатами, как у кротов, вместо лап. Их армия росла на моих глазах, они вылезали из земли и примыкали к тем, что поедали волшебные цветы. Мне стало одновременно и страшно, и больно, ведь так они поглотят всю поляну вместе с деревом и менгусами.

Земля становилась все ближе и ближе, я мог уже заглянуть им в пасть, эти «мясорубки» перемалывали все на своём пути. Как вдруг неожиданно прямо под нами, словно выныривая из‑под воды, из земли вырвалась одна из тварей и ухватила моего менгуса за лапу. Он завизжал, подняв хобот к верху и, с силой размахнувшись, ударил по лапе, существо отцепилось и полетело вниз, а вместе с ним и я. «Змееакул» щелкал своей пастью в ожидании того, когда же я в нее упаду. Тут снова мелькнул хобот менгуса, уже не на шутку разъярившегося, и закрыл эту пасть с такой силой, что из неё посыпались зубы. Вторым же взмахом он вернул меня обратно на спину. Я чувствовал, что силы его иссякают, но он боролся до последнего, защищая меня, хотя мог просто меня бросить и улететь прочь от опасности. Он мой герой и самый лучший друг. Через мгновение перед нами появился лес.

– Дотяни! Пожалуйста, родной, дотяни! – шептал я ему.

Едва долетев до леса, мы устремились в его гущу, цепляя ветви деревьев. Рухнув на землю, я крепко стукнулся. Сознание меня покидало, сквозь пелену я увидел силуэт девушки, той, что встречала меня на берегу, когда я плыл на корабле. Это была Люси. Она мне громко сказала:

– Чил! Вставай скорее. Вставай, они приближаются.

Я отвечал ей:

– Менгус! Где мой менгус? Спаси его, спаси… – и тут силы окончательно покинули меня…

 

Глава 9. Конец комы

 

Придя в сознание, я вскочил и закричал:

– Менгус! Где мой менгус?

Увидев Люси, я схватил ее за плечи и крикнул:

– Ты спасла его? Где он?

Она смотрела на меня удивленно, широко раскрыв глаза. За нею стояла моя мама и дрожащим голосом благодарила Бога.

– Спасибо, Господи! Он очнулся. Он говорит. Он слышит, – и мама расплакалась, уткнувшись мне в ноги.

И действительно, слух вернулся. Значит, доктор справился. Осмотревшись, я понял, что нахожусь дома, в постели. За окном качались те же ветки берёзы, только сейчас были покрыты листвой и на них щебетали птички. Пока я спал, наступило лето. Я понимал, что все это был сон, но ужас не покидал меня. То ли от последних событий, что мне пришлось пережить во сне. Именно пережить, а не увидеть, ведь все было настолько реальным, что я уже задумался над тем, где же она, эта реальность. Здесь или там? То ли от понимания того, что я проспал около полугода. Я посмотрел на маму, обнял ее и спросил:

– Привет мам. А что со мной произошло?

– Сейчас, сейчас я тебе все расскажу, ты только лежи. Доктор сказал, что тебе еще нельзя вставать.

У тебя была травма головы. Слава Богу, все обошлось, и ты теперь опять с нами, – шмыгала мама.

– Травма? Откуда?

– Это Пимс. Он подкараулил тебя после школы. Не знаю, что у вас там произошло, но он пробил тебе голову камнем и убежал. Соседи видели, как вы повздорили, да и сам Пимс потом признался в этом. Папа тебя обнаружил около дома без сознания и позвал доктора Льва, он‑то тебя и лечил все это время. А мы с папой молились, чтобы все обошлось. Господь нас услышал и вернул нам тебя.

– А где папа?

– Он на работе. Люси побежала сообщить ему радостную новость, я думаю, он скоро примчится, – улыбнулась мама.

– А Пимс, что с ним?