Откровение. Цикл «Принц Полуночи»
– Хор‑роший, ор‑решки, вур‑рдалак.
– А скажи‑ка мне, дорогой друг, – Роджер поднял бутылку с водкой, посмотрел сквозь неё на свет, потом разлил водку по рюмкам, – когда ты говорил «мы в его возрасте», ты имел в виду годы или навигации?
Ринальдо принял независимый вид.
– Он ещё не выучил правила оформления научных работ.
– Да насрать мне на правила. Парень прискакал, слил нам открытие тысячелетия без претензий на авторство и умчался в межзвёздную пустоту. Ну так мне Дарний лично сказал, что он гений, от гениев я меньшего и не жду. Так годы или навигации?
– Я вообще не понимаю…
– Всё ты понимаешь. Эта птица, – Роджер сделал рюмкой жест в сторону Сволочи, – вспоминает зароллаш, только когда видит шефанго. Этнических шефанго. И Лейдер тоже считает, что фон Рауб – шефанго. А я вдруг вспомнил, что Лейдер в таких вопросах не ошибается. Лейдер гений. Это я и без Дарния знаю. Так сколько лет твоему мальчику? Шестьдесят или двенадцать?
– Ну не двенадцать. Биология‑то у него человеческая. Почти. Кровь красная. С людьми генетически совместим. Ума опять же как у взрослого.
– Магией не владеет даже на детсадовском уровне. Потому что ещё не дорос до магии. – Не так‑то просто было сбить Роджера Тройни с выбранной темы. – Итак, Вольф фон Рауб – шефанго, которому ещё нет и двадцати, и ты об этом знал, но не сказал мне ни слова. Что за хрень тут творится, профессор де Фокс?
– Это не моя тайна.
– Ах, так это тайна! Сволочь, как видишь, ничего таинственного в фон Раубе не обнаружил. Обругал его, как любого другого шефанго, и заткнулся только потому, что парень оказался способен заткнуть даже эту проклятую богами птицу.
– Шефанго ничего такого не умеют.
– Биология‑то человеческая. – Доктор Тройни превратился в живое воплощение сарказма. – Рассказывай, что ещё учинил твой братец и как ему это удалось. Можешь начать с того, что настоящее имя фон Рауба – де Фокс, хотя об этом я уже и сам догадался.
– В том‑то и дело, что нет.
Выпить стоило. Определённо. В конце концов, для того они здесь и сидят. Не для научных же открытий.
– Мать Вольфа приходится Эльрику… дочерью. Как бы. Не совсем Эльрику. То есть не моему брату, а одному из его воплощений, но поскольку все воплощения суть один… Меч… – Под взглядом Роджера Ринальдо вздохнул, сам разлил ещё по одной и махнул рукой: – Короче, не наследуют шефанго по женской линии, поэтому генетически Вольф Эльрику внук, а по законам, пока от своей семьи не отречется, – никто.
– И Вольф об этом понятия не имеет. Как мило со стороны твоего братца ничего ему не сказать. Парень у него с рук ест, отойти боится, была бы возможность – спал бы у него под лахрефом[1], да там место занято. Таксой. Очень злой.
– Роджер, Эльрика не тронь, он знает, что делает.
– Видимо, поэтому он четвёртый месяц в коме из‑за несовместимых с жизнью ран, нанесённых холодным оружием.
– Вольф к нему привязан. А своей настоящей семьи вообще не знает, даже не видел никогда. Да он отречётся от родителей не задумываясь. И не имея возможности выбрать. А так нельзя.
– Серьёзно? Нельзя отречься от родителей, которых потерял с рождения и которые не почесались тебя найти, ради деда, без которого жить не можешь? Не припоминаешь, как ты сам стал де Фоксом?
– Может, Эльрику хватило одного раза?
– То есть ты со мной согласен.
Вывод был неожиданным, но верным. Ринальдо тоже не видел необходимости скрывать от Вольфа его родство с Эльриком, не видел необходимости оставлять выбор между родной семьёй и семьёй де Фоксов. Какой тут вообще может быть выбор, с учётом всех обстоятельств? Эльрик ведь не думает всерьёз, что, встретившись с настоящими родителями, Вольф предпочтёт остаться с ними?
Разумеется, дело было не в этом.
– Ему придётся выбирать не между нами и родителями, а между нами и смертью, – сказал Ринальдо. – Умереть, чтобы спасти свой мир и свою семью, или выжить и стать де Фоксом. А как ты думаешь, какой выбор делают де Фоксы в таких обстоятельствах?
– Идиотский, – буркнул Роджер после долгого молчания. – Всегда и неизменно – самый идиотский.
– Ну вот. Ты сам всё сказал. Поэтому Эльрик и не торопится. Он Вольфа тоже любит. Не меньше, чем тот его.
ГЛАВА 2
А мы живём, а не умираем,
и жизнь живая, и жизнь – права.
А иногда мы подходим к краю,
не оступаясь туда едва.
Екатерина Михайлова
Эльрик де Фокс
Готы опоздали сделать Волку предложение о сотрудничестве. Удентальский университет успел раньше. Готы действовали по плану: собирались позвать Волка к себе в конце весны, перед новым набором курсантов, а маги ни о сроках, ни о планах не беспокоились, им не преподаватель нужен был, а гений, с которым удобнее работать, когда он под рукой.
Чем их не устраивал гений под рукой у Роджера Тройни? В трёх харрдарках[2] от главного университетского корпуса? Зачем им вообще понадобился гений, лишённый магических способностей?
[1] Лахреф (искаж. зароллаш) – реанимационная установка.
[2] Харрдарк (зароллаш) – мера длины, 2500 м.
