Первая империя

– Какой‑какой? – не удержался от вопроса Кивец, расположившийся на роскошном стуле с подлокотниками, который он незадолго до прихода Николая отодвинул от не менее замечательного письменного стола с зеленым сукном, на поверхности которого уже лежали моя книга, свернутые чертежи, тетради, папки и стояла кружка Хикса…

– Супердирижабль. Жесткий корпус, длина – не менее двухсот семидесяти метров, высота – в переделах сорока пяти метров. Вооружение: восемь тяжелых пушек и столько же легких. Не менее пяти башен вспомогательного вооружения. Бронепояс оболочки – начиная от восьмидесяти миллиметров. Скорость – не менее восьмидесяти узлов.

Хикс рассмеялся, услышав новое техническое задание.

– Это бред! – добавил он, выпив немного чая из своей кружки.

– Почему же бред?

– Потому что… – продолжил он, залпом допив содержимое, – создание такого дирижабля – невозможно.

– Хикс, вы можете обосновать свое мнение?

– Легко! Каркас не выдержит такой нагрузки. Здесь потребуется другая марка стали, более прочная, чем у «Императоров», а значит – более тяжелая, а раз так, то не хватит подъемной силы. Это, мне кажется, готов подтвердить Оливер. Оливер?

Оливер появился в нашей компании совсем недавно, когда работы по «Императорам» были готовы на восемьдесят пять процентов. Он был чем‑то похож на Кивеца. Такой же тихий и неприметный. Но если у Кивеца был такой характер, то Оливер еще не успел полностью раскрепоститься в чужой, сложившейся компании, и пока был еще замкнут в себе. К тому же, он был младше нас лет на пять‑семь. Оливер приехал из другого города, кажется, из Саиции (это другой край империи) сразу после окончания института. В Ёркстиме он не имел ничего, кроме документа о высшем образовании по специальности «Инженер‑проектировщик воздушных технических средств». В этом промышленном городе у него не было ни знакомых, ни друзей, ни возлюбленной. Он искал работу: судьба привела его сюда – и свела с нами.

– Полностью поддерживаю. Я не вижу смысла говорить своим начинать расчеты… Если я не ошибаюсь, то у нас даже эллингов нет таких для постройки такого…

– Вы в своем уме? – оборвал Николай. – Что с вами? Это приказ министерства! Эллинг нам сделают, это даже не проблема!

– Я тоже согласен с ними. Такой дирижабль не может существовать, – тихо добавил Кивец. – Чтобы достичь той скорости, о которой вы говорите, надо установить большие тяговые винты, а к ним – мощнейшие силовые машины. Как же вы сами этого не понимаете? Да и потом, представьте себе, какие там должны быть рули. Мое отделение даже не начинало работ на такую перспективу.

– Как и мы! – подхватил Хикс. – Последний дирижабль класса «Император»… Как же его?..

– «Смотрящий За Край», – вновь подсказал я.

– Точно! Он ведь с трудом отрывается от земли. На нем предельное количество брони и вооружения. Всё, это потолок! Стоит его утяжелить еще хоть на двести килограммов – и он уже не взлетит. А вы говорите…

– Адриан, а вы‑то что скажете? – обратился ко мне Николай, словно видя во мне последнюю надежду.

– Я считаю, что Хикс, Оливер и Кивец правы. По порядку. У нас действительно нет подходящего места для постройки, это действительно так, но один из эллингов можно реконструировать. Касательно дирижабля. Каркас не выдержит веса такой брони и пушек, это верно. Силы тяговых винтов не хватит для нужной скорости, рули не смогут как следует работать, а подъемная сила не сможет оторвать этот дирижабль от земли, это всё тоже верно. Но и вы, Никон, правы – это приказ министерства, и, если мы не хотим все вместе очутиться на каторге, надо предоставить расчеты, которые докажут, что «Смотрящий» – это предел технологий. Есть и еще одна проблема. Параллельно с нами, как и всегда, будут работать математики и физики, и будет забавно, если их руководители разрешат проектирование, а мы – нет. Поэтому у нас есть неделя… может, две, на предварительные расчеты, а дальше будем действовать по ситуации. Вопросы?

– Есть один. Что мы будем делать с гондолой? Небольшой выступ, как на «Императорах», не сделать. Согласно заданию, она должна полностью обшиваться броней – а это колоссальный вес! Помимо этого, ей надо иметь вооружение и форму, которая позволит снарядам рикошетировать при стрельбе с земли. И последнее – дирижабль таких размеров будет трудновато посадить на землю, а значит, он будет периодически садиться в портах. Это нужно учесть при создании формы.

Этот вопрос озадачил меня. Недолго думая, я предложил собравшимся сделать несколько набросков того, как они видят конструкцию гондолы, и на следующий день коллективно рассмотреть все варианты.

Вечером:

– Что ж, Адриан, я, пожалуй, тоже пойду. Время‑то уже! Надо успеть добраться домой до начала комендантского часа и отключения электричества.

– Да, Кивец, конечно. Наброски не забудь сделать.

– Кстати, о набросках. Я почти довел чертежи своего двигателя. Почти закончил. Я хочу тебе рассказать принцип его работы.

– Давай уже не сегодня. Это надолго.

– Разумеется!.. Ох, кажется мне, – продолжил он после небольшой паузы, – у нас у всех будут проблемы из‑за этого дирижабля.

– Проблемы? Какие? Почему же? – поинтересовался я, закрыв дочитанную книгу.

– Не могу объяснить. Заметь, они уже начинаются. Когда мы проектировали «Императора», всё шло как направляющим. Нутром чую, что этот дирижабль «родится» мертвым. Он будет биться в конвульсиях в попытках ожить, но ожить не сможет…

После ухода Кивеца я быстро собрался и, прибрав кабинет, выключил свет, закрыл на замок дверь, набросил на плечо сумку и напрялся к вахте, отдать ключи. На улице уже давно горели желтые фонари, в свете которых на землю медленно падал снег. Поскольку я вышел достаточно поздно, людей, локомобилей, общественного транспорта уже не было. Когда я подходил к перекрестку двух улиц, всё громче становилось шипение стравливаемого пара на расположенной неподалеку паростанции. Когда переходил дорогу, звук становился всё тише, и вот я уже совсем один шел мимо низеньких, облезлых двухэтажных домов, под желтым светом газовых фонарей. Оставался еще час до начала комендантского часа и более двух – до отключения электричества. Чтобы сократить путь до дома, я решил пройти через проходной двор, на площадке которого еще оставалась играть пара детей. На глаза мне попалась вывеска пекарни. «Зайти что ли? Утром хлеб закончился», – подумал я и не мешкая поднялся по скрипучим деревянным ступенькам. Передо мной в очереди стоял всего один человек.

– Что для вас? – спросила его продавщица.

– Кофе с молоком.

– Что еще?

Покупатель в недоумении посмотрел на продавщицу. Немая пауза на пару секунд:

– И всё! – после этого он почему‑то рассмеялся.

– Восемьдесят семь рофей… – также с улыбкой на лице ответила ему девушка.