Первая империя
– Да‑да, входите!
– Доброй ночи! – ответили, открыв дверь.
– Доброй… – продолжал я, бросив взгляд на попутчика.
– Полковник А. Г., – с присущей военному манерой речи сказал он, протягивая руку.
– Адриан. Рад знакомству.
Ровно в двенадцать часов ночи паровоз подал сигнал отправления. Состав привычно дернуло, и всё, что стояло на столах, привычно упало. В окне, в свете желтых фонарей, появился пар. Полковник, сидя на кровати, принялся изучать газету, а мне как раз хотелось поподробнее узнать о ходе боевых действий. Прекрасный повод, чтобы и это узнать, и диалог завязать.
– А. Г., если не секрет, вы направляетесь на фронт?
– На северо‑западный.
– О, северо‑западный! Но, насколько мне известно, никаких серьезных боевых действий там не ведется?..
– Так точно. Более трех лет никаких тяжелых боев там не происходило. Мы не нападем, противник не лезет. Нам в том направлении делать нечего. Но если Четвертая империя перекинет на данное направление крупные военные силы – то возьмет нашу столицу менее чем за неделю. В таком случае винтовки придется хватать всем гражданским на этом участке. Основные наши силы – на восточном фронте, где идут ожесточенные бои.
– Вчерашняя воскресная газета сообщала, что на восточном фронте также всё спокойно…
– Этой газетой был «Эталон»? Не совсем так. Противник за два дня продвинулся вглубь нашей обороны на три километра… Да, и к слову, – вчера была суббота.
– При всём моем уважении…
– Вчера была суббота. А сейчас… – он взглянул на часы, – уже как полчаса воскресенье.
– Как «воскресенье»? Сейчас же понедельник!
– Нет, понедельник будет через двадцать три с половиной часа. Сейчас воскресенье, а тридцать минут назад была суббота… Как же вы так дни перепутали? – Он недоуменно посмотрел на меня.
– Видимо, я настолько заработался, что потерял счет времени и выехал на день раньше… Так я, выходит, и на поезд не опоздал. Он только через восемнадцать часов! А этот поезд хоть в столицу идет? – в этом вопросе тоже стоило убедиться.
– Так точно, в столицу.
– Хоть что‑то радует.
Я погрузился в свои мысли. Приехать на место назначения мне нужно было только через день. Из моих мыслей меня вытащил вопрос полковника:
– Адриан, а вы кто по профессии?
– Инженер‑проектировщик дирижаблей. «Императоров» разрабатывал, если…
Полковник свернул газету и наклонился в мою сторону.
– Ехать с таким человеком в одном купе для меня большая честь. Ваши воздушные корабли незаменимы в трудную минуту! Сколько раз они переламывали исход, казалось бы, безнадежных битв. Сколько раз они ломали противнику зубы. Сколько раз все рода войск благодарили экипажи «Императоров» за то, что не попали под удар и остались целы… Не пересчитать!
Полковник сказал, что слышал о каком‑то новом воздушном корабле, который будет в разы мощнее дирижаблей, о которых мы только что говорили. Государство держало в секрете информацию о нем, но, в то же время, любой, кто хоть немного видел дальше статей «Эталона», знал, что дирижабль действительно строится. Я постарался уйти от вопроса. Что, если передо мной?.. Впрочем, маловероятно…
Тем временем поезд пробивался через тьму ночи к главному городу нашей империи. Паровоз время от времени свистел, вагоны подергивало, а на стук колес никто, наверное, уже и не обращал внимания. В это время при тусклом свете лампы я пытался разобраться в чертежах, случайно доставшихся мне незадолго до гибели моего друга Кивеца, на похороны которого я и ехал. На них было изображено устройство, которое заменило бы паровые установки. Правда, я так и не понял, что это за устройство. «Двигатель внутреннего сгорания» – так были подписаны повидавшие виды ватманы. Мой друг неоднократно пытался рассказать мне о своей идее, но я каждый раз отнекивался, говоря, что выслушаю его в следующий раз. Однажды этого следующего раза не наступило… Его затея мне казалась глупой. Как можно заменить паровые машины, если весь мир работает на паровой тяге? Вся логистика всего мира построена на работе паровых двигателей!
– Адриан, смотрите, – в полях!
– Что там? – я притушил свет.
– Шагоходы… Здоровенные какие!..
Белый свет луны освещал в полях силуэты старых шагоходов – специфических военных машин прошлого. Они уже просели в землю, обросли кустами и деревцами, покрылись слоем грязи и песка…
– Техника, знания по устройству которой мы утратили? – спросил я риторически, глядя на нее.
– Она самая. Мы даже запустить их не можем! Настолько эта вековая война и распад Мировой откинули наш технический прогресс назад.
Не успел я рассмотреть шагоходы, как пейзажи полей сменились на обширные водные просторы. Столица находилась на берегу колоссального по своим размерам озера, и своими постройками охватывала его, как полумесяц. До прибытия поезда было еще около четырех с половиной часов, и я, свернув чертежи, отправился спать.
За час до прибытия нас разбудил проводник. Собрав вещи, я, стоя в коридоре, любовался водными пейзажами озера N. Скоро железная дорога начала отдаляться от побережья, и в окнах появились окраинные дома столицы. Минут через двадцать поезд двигался по сложной системе железнодорожных развилок на территории одного из главных вокзалов. Сойдя с поезда, я обратился к полковнику:
– Что же, вот и приехали. Дальше у каждого своя дорога. Не давайте спуску противнику!
– Есть! – ответил А. Г., и, отдав честь, направился к пересадочному узлу.
Я поднял сумку с платформы, мельком осмотрел интерьер вокзала и направился к выходу, но меня кто‑то похлопал по плечу.
– Попался! – сказал этот кто‑то.
Я обернулся. Меня обошел высокий человек в форме железнодорожника. Короткостриженый, с шевронным типом усов, темными глазами, виднеющимися из‑за круглых очков. В руках он держал фуражку.
– Марк! Откуда, друг мой, вы узнали, что я приеду? – спросил я, пожав его руку.
– Связи хорошие… Позже расскажу. Забавная ситуация всё это. Забавная, если бы не повод твоего возвращения в столицу. Идем к машине.
