Первая империя

Во время завтрака Марк поведал мне о своих планах посетить в пять часов дня с внеплановой проверкой одну из железнодорожных станций в пригороде и предложил мне отправиться с ним, но я отказался. Коль уж я вернулся в столицу, мне надо было посетить УБВК и забрать пару документов, связанных с постройкой супердирижабля. В таком случае мой друг предложил мне услугу «извозчика» до ближайшей станции метро, но вновь получил отказ. А сейчас, после окончания прекрасно сготовленной хозяевами дома пищи, я вытряхнул всё содержимое своего походного рюкзака на кровать в предоставленной мне комнате и направился в ближайший магазин одежды. Как оказалось, я забыл теплую куртку для путешествия ночью на речном судне. Марк незамедлительно предложил подвезти меня к магазину, – чтобы я не бродил один по малознакомому городу, но я снова отказался, сославшись на то, что хочу самостоятельно осмотреть этот небольшой район города. Тот неохотно разрешил мне пойти одному. На самом деле я не хотел грузить его чем‑то лишним…

 

Глава II

 

Открыв дверь парадной, я очутился на оживленном проспекте, хотя совершенно точно был уверен, что выйду во двор, утопающий в зелени. Выходит, что подъезды в этих домах сквозные. Быть может, это решение не будет казаться странным для кого‑то, но выходцу из промышленного города, построенного наспех, с упрощением всех методик строительства, такое решение кажется невозможным.

Магазин находился дальше по проспекту, через пару домов. Хотя мне вновь кажется, что слово «дом» не подходит для передачи размеров этих кирпичных колоссов. Подходящего слова ни в нашем языке нет, ни в общем мировом не было. Трамваи, идущие по выделенной для них полосе посреди проспекта, казались на фоне окружающих дорогу домов какими‑то игрушками, хотя общественный трамвай – далеко не самый маленький объект. Но я всё о домах да о домах. Надо отвлечься от их давящего на меня величия. Скажем, попадающиеся мне по пути граждане. Кажется, что эти люди идут не по широкому проспекту, где можно обустроить железнодорожную станцию, на которой без проблем разъедутся три‑четыре товарных состава, а по какой‑то сельской дорожке в полях. Я несколько раз в самый последний момент уворачивался от столкновений с прохожими. Все куда‑то идут с деловитым видом, погруженные в свои мысли, не замечая на своем пути никого.

Меня обогнала пара велосипедистов, траектория движения которых походила на движение змеи. Они тоже с трудом огибали немногочисленных, но уверенно идущих, как поезда по рельсам, граждан. У долго горящих светофоров на перекрестках собирается большое количество попутчиков. С другой стороны также собирается большое количество людей. Когда в ящике на стене ближайшего дома щелкает реле – показания светофора меняются на зеленый, и две оравы неумолимо несутся навстречу, подобно двум ротам противостоящих гренадеров, чуть ли не сбивая друг друга на середине пути. В этом хаосе я постарался затеряться и, разминувшись с идущими навстречу, ускорил шаг…

В магазине, быстро выбрав приглянувшуюся мне куртку, я направился к кассе. Передо мной в очереди стоял плохо выбритый работник неизвестного мне ведомства. Униформа его была черной и весьма поношенной. На запястье его левой руки были надеты разбитые часы. Когда подошла его очередь (он покупал свитер), и кассир озвучила ему сумму, он стал копаться в своем стареньком кошельке. Выложив крупные купюры, он принялся искать монеты в карманах своей одежды.

– Простите мне тридцать семь рофей?.. Нету при…

– Нет, – холоднокровно ответила продавец.

– Я вечером занесу! Я живу в этом д…

– Нет, вам говорят! За вами очередь. Вы ее задерживаете, – снова перебила его кассир.

Работник тяжело выдохнул и сказал, что не возьмет товар. Услышав это, я из внутреннего кармана своего плаща достал пятьдесят рофей одной монетой, которая досталась мне со сдачей еще при отправке телеграммы на вокзале Ёркстима, и протянул их продавцу.

– Вот, возьмите! – сказал я кассиру. – Пятьдесят рофей.

Впереди стоящий виновато посмотрел на меня, поблагодарил, схватил коробку со свитером и поспешил покинуть магазин. После оплаты своей вещи я спешно убрал ее в рюкзак, завязал его, накинул на спину и вышел на улицу, – а там, сидя на лавке с облупившейся краской, меня ожидал тот человек.

– Спасибо вам большое! – поднявшись, сказал он.

– Не стоит, – неохотно ответил я, желая скорее покончить с этой ситуацией. – Это самое мелкое, что я мог для вас сделать… Скажите, как вас зовут?

– Райнер Майер.

– Майер?! А вы родом не из Ёркстима? – прищурив глаза и наклонив голову, спросил я.

– Да, верно… – удивленно ответил он.

– А учились вы, наверное, в Третей математической гимназии?

– Тоже верно…

– Райнер! Мы одноклассники! Я…

– Адриан! Это вы! Как я рад вас видеть после стольких лет!

После того, как выяснилось, что я помог своему старому знакомому, у нас сама собой завязалась беседа, которая меня наконец‑то оторвала от насущных проблем: от огромных домов, от супердирижабля, от гибели Кивеца. Я сказал Райнеру, что у меня не так много времени, и он предложил пройтись вниз по проспекту, к главной площади, а там сесть на трамвай. Я согласился, и наш разговор продолжался.

…После окончания университета Райнер был приглашен в столицу для работы на развивающемся тогда частном локомобильном заводе, который по задумке учредителей составил бы конкуренцию Столичному заводу локомобильной техники – СЗЛТ. Машина «Столичного» верой и правдой уже несколько лет исправно служит Марку. Райнеру была предложена должность в экономическом отделе нового предприятия. Он согласился и покинул родные улицы Ёркстима без гроша в кармане. Пародвигательный завод, так называлось это предприятие, сразу же погрузил его в пучину событий. А события были крайне положительные и многообещающие: первые прототипы изящных и роскошных локомобилей привлекли еще большее число инвестиционных средств, и производственные мощности нового завода вот‑вот бы вышли на запланированный уровень выпуска техники, а в связи с увеличением числа кадров и образовавшегося небольшого жилого квартала рядом там была оперативно построена и открыта станция метро – «Пародвигательная».