Первые и Вторые. Первый сезон. Медведь
– История это давняя. Родился я в Ингерманландии. И чуть окрепшим младенцем был подброшен – оставлен на берегу острова Валаам на Ладожском озере. Так я попал в Валаамский монастырь. Подброшен был в воскресенье, отсюда и фамилия моя такая – Воскресенский. Типичные русские фамилии ведут начало от имени или прозвища основателя рода. Однако фамилия Воскресенский относится к самым необычным русским именованиям, имеющим искусственное происхождение. Даже бытовала поговорка, в которой перечислялись основные источники искусственных фамилий: «По церквам, по цветам, по камням, по скотам, и яко восхощет его преосвященство». Отчество свое я получил от инока Ярослава, который меня нашел. А имя Олег мне дали по Святцам – в третий день октября.
* * *
Внезапно свеча на столе резко вспыхнула и начала гореть большим пламенем. Тихомир увидел отблеск огня на лезвии топора у печи, и его зрачки расширились.
Хранитель обеспокоенно спросил:
– Вы что‑то увидели?
Тихомир не знал, что ответить.
Хранитель спешно поднялся и зашагал во двор проверить Третьяка.
* * *
В это же время Игнат незаметно подкрался к Третьяку и ударил его обухом топора по голове. Третьяк со стоном завалился на землю.
Игнат первой же попавшейся жердью подпер дверь и начал поджигать избу: сначала у двери, а затем пошел по кругу и закончил соломенной крышей. Сухое трухлявое дерево и солома быстро занимались огнем.
* * *
Хранитель попробовал открыть дверь, но ничего не получилось. Окна были слишком маленькие, чтобы в них пролезть.
Он стал плечом выбивать дверь и прокричал:
– Тревога!
Тихомир поначалу растерялся, но потом бросился к Марфе и начал ее будить:
– Вставай и быстро собирайся!
В избе уже явно чувствовался запах дыма и начал пробиваться огонь.
Марфа спросонья ничего не понимала – началась паника!
Тихомир выхватил револьвер и обернулся.
* * *
Хранитель уже выбил дверь вместе с завесами и бросился на Игната. Началась борьба.
Тихомир увидел, что Игнат берет верх над Хранителем, и прицелился. В ночной тиши раздался выстрел, после которого Хранитель замер и, цепляясь за Игната, сполз на землю.
Игнат рассмеялся и пошел в сторону Тихомира.
* * *
Из избы выбежала Марфа, держа в руках завернутое невесть во что дитя. Увидев происходящее, она во все горло завопила.
* * *
Тихомир целился в Игната, револьвер в его руке дрожал. Он выстрелил – промах.
Игнат приостановился, еще пуще рассмеялся и снова широко зашагал на Тихомира.
Тихомир на мгновение оцепенел, но потом скопил неизвестно откуда появляющиеся силы и выстрелил…
* * *
Пуля отбросила Игната навзничь, и в его лбу зазияла черная дыра.
* * *
Тихомир обернулся и с ужасом увидел, как перед горящей избой, причитая в голос, мечется Марфа.
В полыхающую избу было не зайти – там заживо горел второй ребенок.
* * *
Утром бабки‑соседки провожали погорельцев:
– Мой Ванька их до города довезет. Там шпиталь открыли.
– А я говорила! А я говорила! Печку‑то надо было хорошо смотреть. Городские…
* * *
На передке телеги рядом с мужиком, который управлял лошадью, сидел Тихомир в одной косоворотке и штанах.
Чуть за ним сидела Марфа, одетая в какие‑то бабские тряпки, и держала на руках дитя, завернутое с головой в толстый платок.
Тихомир обернулся назад и увидел, что Третьяк с перевязанной головой, лежащий под старой овчиной, приоткрыл глаза.
Рядом с Третьяком на боку лежал Хранитель и, редко моргая, смотрел через утреннюю поволоку в небо.
Тихомир облегченно вздохнул и кивнул Марфе, которая откинула платок с головы дитя – это был Первый.
