Песнь кинжала и флейты. Том 3

– Диана, у меня и места‑то нет, – развёл минотавр руками. – У меня спальня‑пристройка с печкой прям, с куском кухни. Даже стола нет, я ем в кузнице у дальнего окна. К тому же громко храплю, – пробубнил он.

– Ладно, с собой вроде есть немного деньжат, – полазала Ди по карманам. – Найду, где расположиться. В баню бы ещё заглянуть, их там восстановили хоть? – на всякий случай уточнила она.

– Да, всё на своих местах. Это окраину ещё не всю вновь построили. Тебе просто не повезло. Может, через пару месяцев и здесь бы уже стояли новые домики, – предположил Горлак.

– Понятно, – вздохнула Диана, ещё раз осматривая руины. – Поищу тут чего‑нибудь да пойду.

– Бывай, – махнул Горлак. – Если что, заходи. А мне пора к работе своей возвращаться. – развернулся и направился он обратно в кузницу.

Диана же тщетно пыталась разгрести камни и доски в месте, где должен быть ход в подвал. С собой тогда она взяла далеко не все припасы, а различные пряники, сухари, банки с вареньем и сушёное мясо вполне должны были пережить даже полный обвал здания.

Но даже помощь барсука, растаскивавшего зубами всё, что ему удавалось схватить, так и не позволила пробраться к лазу в погреб. Попадались осколки посуды, детали мебели, отдельные отломанные узоры, а ещё то, что вызвало на глазах девушки блестящие слёзы, – порванные мамины подушки.

«А теперь бой подушками!» – отдалённым эхом воспоминаний раздался её собственный звонкий голосок, с картинами за день до печальных событий. «Некогда, Ди. Не сегодня. Завтра поребячимся» – зазвучал в голове голос Вирбия.

Но с братом в бой подушками они так больше и не поиграли. Не виделись около года. Она даже не знала, жив ли он на самом деле. Как рассказала атаманша тёмных эльфов, он при одной её генеральше служит капитаном. А у фоморов, между прочим, матриархат. Чтобы там мужчина, да ещё и дану‑полуэльф, занимал руководящую военную должность – чужак должен был себя как‑то уж очень хорошо проявить. И в Вире она не сомневалась, он был находчивым, начитанным и сильным.

Это он учил её лазать по крышам, владеть кинжалом, бегать и прыгать. А заодно правильно дышать, чтобы не выдыхаться. Эти навыки помогли и сейчас справиться с наплывом паники. Протерев глаза, Диана направилась прочь от развалин родного дома.

Сидеть тут, рыться в мусоре среди потоков воспоминаний и грустить не имело смысла. Барсук побежал следом, быстро перебирая своими лапками по мощёной, но кривоватой улочке. Воспоминания разных лет проносились маленькими, но яркими сценками калейдоскопом разноцветных видений. Детство и юность, дни и ночи, радости и слёзы – всё прожитое в этом городке до того злополучного случая, когда вся жизнь резко поменялась.

Девушка заглянула в соседний дом, где, взглянув в дверной проём, застала зеленокожего носатого гоблина в широкой шляпе, пьющего чай, держа чашку пальцами необутой ноги. На нём, как обычно, был дорогой фрак. Сколь она знала своего чопорного соседа, этот манерный, но довольно высокомерный тип всегда так делал, когда читал. У него и сейчас в руках была книга с металлическим украшением на обложке и изображением льва. Со своего расстояния надпись, увы, Диана не разобрала.

– Мистер Форкас, здравствуйте, – проговорила Ди, стоя на пороге.

– О! Кто вернулся! Диана Лафо! – повернулся низкорослый тип в сторону девушки. – Где пропадала? Впрочем, ладно, расскажешь ещё потом.

– Угу, вернулась, а дома нет… Вы в порядке? – поинтересовалась та.

– Как бы тебе сказать, дитя. Более или менее. Трудно понять, нелегко всем сейчас. Я бы мог подкинуть тебе деньжат на восстановление дома. Но не дам, – заявил гоблин. – Своих средств на работников и строителей ушла уйма.

– Понимаю, – оглядывала Ди прихожую и коридор. – Всё, видимо, разрушили, и пришлось восстанавливать с нуля.

– Да тут от квартала ничего не осталось. Повезло лишь старой Ираиде, гувернантке сыночка Паттерсонов. Их‑то всех троих туман забрал, а она теперь в роскоши вся шикует, всё их добро себе присвоила, раз хозяева исчезли. Элита нашего квартала, считай, – поморщился гоблин, носящий красивый отглаженный фрак.

– Может, ещё вернутся… – не стала Форкасу Ди рассказывать всё о тумане и фоморах, как Горлаку. – Интересно, что они скажут.

– Ха! Вернутся! – отпил гоблин чаю, поставив ногой беленькую фарфоровую чашку на свой круглый деревянный стол с кружевной светлой скатертью, едва не расплескав напиток. – Держи карман шире. Они когда исчезли? За такое время пешком можно от Фуртхёгга до пустыни Нид дойти и обратно.

– На границах сейчас неспокойно, – заметила Ди. – Может, на то есть причины, что никто не вернулся.

– Доброе наивное дитя, – цокнул языком длинноносый гоблин. – Продолжаешь верить во всякие сказки и надеяться на лучшее. Здесь уже даже храм Дану закрыли, переоборудуют всё под собор Творца. Скоро открытие. Когда сюда вернутся эльфы, Лонгшир уже станет частью Империи.

– Никогда! – крикнула девушка.

– У‑ук! – возник рядом с ней и её четвероногий спутник.

– Нет‑нет, Диана, с животными сюда нельзя! – замахал руками Форкас, выронив книгу себе на брюки.

– Схожу посмотрю, что ж там с храмом. У нас же была маленькая церковь творца, – заявила Диана. – Там ведь ещё Стефан служил, – пробубнила она уже тихо, будто то были просто мысли вслух, ведь она вспомнила одного своего знакомого.

– Предложил бы тебе чаю, но ты не любишь корицу, – произнёс гоблин ей напоследок.

– Угу, – кивнула Ди. – До свидания, мистер Форкас. Приятного дня вам.

– И тебе, – раскрыл он вновь книгу и отхлебнул из чашки, вернувшись к своим делам.

Хорошим и приятным соседом она его никогда не считала. Обычно он был вежлив со всеми: первым здоровался, снимал шляпу перед дамами, мог даже поклониться. Заводил высокопарные, но краткие речи о погоде, обсуждая жару, вчерашнее полнолуние или минувший дождь. Но характер его она считала довольно скверным. Не просто бережливым, а именно жадным.

Казалось, этот гоблин даже из‑за маленькой монетки‑полушки удавится. К тому же она никогда не видела, чтобы он хоть что‑то жертвовал на улицах беднякам, уступал дорогу или по‑настоящему проявлял какое‑то уважение. Форкас всегда и во всём считал себя правым и на всё имел собственную точку зрения, выстроенную вокруг постановки себя в центр картины мира.

Сейчас он остался дальше в полном одиночестве пить чай и читать у себя дома. Диана же в компании барсука зашагала вдоль улицы. Вокруг расцветало раннее утро. Солнце постепенно восходило на небосвод, тёплый весенний ветерок дул прямо в лицо. Город казался наполовину пустым, да и был таким. Но во многом всё оставалось как прежде: запахи еды, скрипучие вывески, цоканье копыт, детский смех. Только вокруг никаких эльфов.

Чтобы не дрожать от растерянности и нервов, девушка решила успокоить себя игрой на флейте. Достала ту из футляра и мирно шла, наигрывая спокойную расслабляющую мелодию. Это привлекало к ней немало внимания. Многие оборачивались, примечая заострённые кончики её ушей, так как эльфов и полуэльфов здесь давненько не видели, однако же никто не подходил и не задавал вопросов.