Песнь кинжала и флейты. Том 3

Нечто подобное с ней уже случалось в нижнем городе с Нитт, прозванной Королевой Воров. Но эта особа казалась ей гораздо страшнее той ледяной правительницы всего криминального мира. Длинные чёрные пряди спадали по контуру бледного лица, как струйки растёкшегося дёгтя, глаза напоминали изделия из обсидиана – вулканического стекла, и полуэльфийка из Стеллантора видела в них лишь своё отражение. Фиолетовый язык Арахны облизнул заострённые клыки в жесте явной угрозы.

– Да чёрт с вами, берите, если вам они так нужны. Плевать мне на них, – схватила Ди оба ключа, не выпуская рукоять кинжала, готовясь уже сорвать с шеи цепочку и бросить этой паучихе, лишь бы самой унести отсюда ноги.

Один из кинжалов она опустила, направив руку в карман, другой всё держала возле ключей, не зная, как действовать, если руки собеседницы туда потянутся: позволить сорвать артефакты с цепочки или же поранить и всё‑таки сохранить эти таинственные и явно драгоценные железяки на будущее.

– Ай, как жаль, – в хищной улыбке расплылась Арахна. – Я уже передумала.

Девушки заметили, как с разных сторон от неё, вдали, среди опутанных паутиной кустов возникают фигуры похожих на неё созданий с человеческим торсом и паучьим телом. Изрядно меньше, чем их королева, но всё же не менее пугающих, чем она.

– Что значит «передумала»? Хотела ключи, так забери их, а мы пойдём, – отшагнула Диана, мельком глянув на барсука, чтобы не остался тут на месте, сжавшись в комочек, но тут же подняв опять взор на Арахну.

– Я тут поразмыслила и решила, что нуси могут просто пообедать вами и забрать ключи с мёртвых тел. Зачем отпускать добычу, которая сама пришла в моё логово? – продолжала улыбаться та, произнося своим мягким ангельским голоском. – Нам ведь не обязательно предлагать сделку. Ничего не стоит схватить и вас, и ключи, и заодно наведаться к подуставшим гоблинам, нагоняя их сочные тушки, – вновь облизнулась она.

– Огонька поешь, – нащупала Диана второй рукой в кармашке огниво – подарок Милены.

Протянув руку к ближайшему кусту, она сразу же зажгла там вспыхнувшую факелом паутину. Огонь переходил на опутанную траву, распространяясь дальше, а Ди сделала ещё несколько выпадов назад и вбок, подпаливая паучьи угодья. Арахна при этом попятилась, а вот её воинство людей‑пауков наоборот, ринулось в атаку.

Все такие же бледные, с оголенным людским торсом и чёрными глазами. По большей части мужчины, словно королева пауков не терпела никакой конкуренции в лице других самок. Вирбий заставлял Диану читать книги о природе и животном мире, где говорилось, что самцы у пауков всегда мельче, а теперь она воочию могла в этом всём убедиться.

А вот клыки у них были покрупнее. Казалось, было бы даже тяжело закрыть рот, не пронзив себе нижнее нёбо: видать, они как‑то подгибались, были подвижными, но вряд ли втягивались или уменьшались – всё‑таки перед ней сейчас были не вампиры, а совершенно иные создания.

Прогоравшая паутина обнажала там и тут кости людей и животных, без белёсой завесы место вокруг выглядело ещё более страшным и отталкивающим, чем ранее. Милена и Ди с барсуком бросились наутёк от подчинённых Арахны, но те нагоняли на своих многочисленных лапках столь стремительно, что казалось, никакие прыжки и сальто здесь не помогут.

И вдруг помощь пришла, откуда не ждали. На пару людей‑пауков, что сзади уже лохматыми педипальпами схватили девчонок, с деревьев обрушились другие пауки‑гиганты, жаля именно их, а не пойманных жертв. Это выглядело как противоборство двух паучьих племён, словно у них здесь явный и давний конфликт, ведь вокруг, несмотря на пожар, разоралось не только пламя, но и побоище между членистоногими расами.

Высвободившиеся от хватких, подобных людским рук девушки ринулись прочь, стараясь не налететь на спускавшихся с ветвей пауков‑гигантов. Те тоже, угрожающе задирая свои лапки и клыки, неслись не на Диану с Миленой, а обогнув их, ринулись налево и направо, в бой на войско Арахны.

Барсук еле успевал петлять между цокающих лап, то мохнатых, то гладких, переплетающихся в смертельных схватках там и тут. Место быстро обращалось бойней, в которой верх одерживало воинство людей‑пауков. У дерева, возле которого Ди притормозила и обернулась, чтобы схватить на руки барсука и не дать ему стать случайной жертвой, она мельком смогла оглядеть поле боя, охваченное огнём. В том числе загорались и лохматые крупные пауки, но также вспыхивали волосы и у их противников.

– Что ты встала‑то? Давай‑давай! – вернулась за полуэльфийкой Милена, пытаясь схватить на руку, но крупный паук с ветвей схватил её первой, начав быстро‑быстро под девичьи визги опутывать коконом.

Диана в ужасе отшагнула, собиралась отпустить зверька и опять полезть за кинжалами, чтобы гимнастку освободить, но не успела и моргнуть, как её постигла та же участь. Цепкие лапки задрали в воздух и начали опутывать по всему телу затвердевающим в эластичную нить жидким шёлком.

Барсук оказался прижат и примотан к её животу, а сама полуэльфийка связана по рукам и ногам. Сердце забилось в панике, страх пронзил таким морозом по коже, словно её окунули в ледяную прорубь где‑нибудь в Норде. Она каждую секунду ждала самого страшного: как два лезвия‑клыка смоченных ядом хелицер пронзят её тело.

Но было лишь ощущение, что их куда‑то тащат. То ли от пелены паутины вокруг, то ли реально от удаления с места схватки звуки пламени и борьбы постепенно стихали. Опутанными конечностями она то и дело ощущала, как задевает ветки и кусты: несли её не шибко‑то аккуратно, но ни обо что реально твёрдое больно не ударяли. И судя по крикам Милены, ту тащили где‑то неподалёку вместе с ней.

А потом кустарники вокруг сменились каменистым эхом от топота и запахом разрытой земли. Заодно и потемнело всё вокруг довольно резко. По ощущениям Дианы, её потащили в какую‑то пещеру. Может, в ту же самую, где жили гоблины, но скорее всего в другую, хоть тоже не близко расположенную к месту их встречи с Арахной после такого пути в коконе.

Снова даже сквозь паутину ощущалась лёгкая сырость, запахи плесени, но в этот раз доминирующим вместо ноток костра и дыма был аромат гнилой плоти, резко ударивший в нос на определённой глубине. По злой иронии именно тут их бросили, покатив по полу пещеры, после чего скрежет паучьих лапок начал отдалятся.

– Ты жива там? – спросила Диана свою спутницу, ёрзая в паутине.

Барсук пытался разодрать пелену когтями, а Ди – вытащить хотя бы один из кинжалов, что сделать в пути у неё не вышло. Теперь же можно было извертеться, попробовать сесть или хотя бы приблизиться к сидячему положению. Так или иначе ухватиться за рукоять.

Можно было и спалить её снова, достав огниво, но, чтобы добраться в карман, надо было сложить руку в локте – а вот это сделать бы уже не вышло вообще никак, сколько тут не извивайся. Впрочем, если бы удалось хоть где‑то трением порвать нити паутины, это бы тоже облегчило попытки высвобождения.

Через какое‑то время получилось достать изогнутый кинжал‑полумесяц и разрезать проклятый кокон. Барсук выбежал наружу, но далеко из пещеры убегать не стал. Свет сюда проникал откуда‑то сверху через небольшую щель, так что окружение было более‑менее видно. Ди, впрочем, времени осматриваться для себя не находила. Заметила кокон с Миленой и потянулась той помогать.

Лишь высвободившись, девушки, слыша неистовое сердцебиение друг друга, попробовали кое‑как прийти в себя и глянуть вокруг, где же оказались. Людские скелеты, обилие паутины, всяческие разбросанные вещицы: колпаки, мечи в ножнах, музыкальные инструменты… Никаких рисунков на стенах, пучков трав, углей костра и признаков цивилизованного обживания. Видно было и тот ход, по которому их принесли.