Песнь кинжала и флейты. Том 3

– Будто не видишь их похотливые взгляды. Я тоже когда‑то такой была, – будучи почти ровесницей, если не младше Дианы, разноглазая девица заявляла всё это с таким видом, словно была вдвое опытнее и старше своей новой знакомой. – Помню, читала как‑то один роман про влюблённых и ещё удивлялась, почему он её раздевать начинает после страстных поцелуев. Какой смысл? Вроде они даже не у озера по сюжету и не в ванной, чтоб искупаться, к чему это вообще. Маленькая была, глупая, невинная…

Ди на это только закатила глаза. Ей не было дела ни до любовных романов, ни до собственных романтических отношений с кем‑либо. Она лишилась дома, оказалась вдали от друзей, ей необходимо отыскать брата – голова была занята совершенно иными вопросами и делами.

– Раз ты не планировала сюда заглянуть, будущее твоё туманно. Заглянем к старушке‑прорицательнице? Линии на руках, натальные карты, планеты в созвездиях. Кто ты там у нас по гороскопу? Странствующая эльфийка с барсуком? – посмеивалась Милена.

– Минотавр, – буркнула Ди.

– Где? – застыла разноглазая девчонка на месте, панически вертясь по сторонам.

Её буквально сотрясала дрожь. Однако же среди продавцов и покупателей представителей крепкой рогатой расы из Кернаны нигде видно не было. Только через несколько мгновений Милена поняла ответ свой новой знакомой, что «Минотавр» – это знак Зодиака.

– А, фуф, ты меня так не пугай! Божечки‑кошечки! Ненавижу их, – протёрла фон Рейг пот со лба. – Страшные такие и людей едят. Не знаю уж, что там насчёт эльфов, – покосившись, оглядывала она Диану с ног до головы.

– Мой сосед – настоящий минотавр. Местный кузнец в южном квартале, – сообщила Ди.

– В южном? Это ж разруха и захолустье, я стараюсь туда ни ногой, – заявила Милена.

– Мы ж тебя встретили буквально там, у парка, – напомнила полуэльфийка.

– Ну, то у парка. Он на стыке кварталов всё ж таки, парк не считается. А вот в трущобы я ни ногой, – заявила фон Рейг.

– Ишь ты, – хмыкнула Ди. – Чистоплотная прям такая вся? Элитная дамочка? Сама‑то кто по гороскопу?

– По гороскопу я – победитель! – хихикнула девчонка в шортах и сделала «колесо», ловко перекатившись на руках и ногах, а затем ещё и завершила всё красивым прыжком с переворотом.

– Там церковь виднеется? – остановилась Диана на смотровой площадке – выступе перед спуском лестницы, откуда открывался живописный вид на парковую зону Стеллантора. – Там же косая мечеть тёмных эльфов всегда была.

– Её разрушил дракон. Одни руины остались. Камни растаскали, раздробили, возводят на её месте теперь церковь Творца для всех истинно‑верующих, – пояснила Милена. – Я не религиозна, мне всё равно, а тебе ночлежки церковников могут и пригодиться.

– Фоморы будут в ярости, когда узнают, – развернулась с площадки Ди с рассерженным видом, вместо лестницы предпочитая пологий спуск в сторону торговых площадей, библиотеки и городского центра.

– Мне кажется, здесь уже перестали верить в возвращение исчезнувших эльфов, – поделилась по пути с ней фон Рейг своим мнением. – Стража не даёт разворовввать их имущество, но папа то и дело рассказывает, что в пустых, покинутых домах кто‑нибудь поселился без спросу.

– А это ещё что за металлический грибок? – уставилась полуэльфийка не на показушные выкрутасы Милены, а на стоящую на углу перекрёстка странную тёмную конструкцию из цилиндра‑ведёрка с конусовидной пологой «шапочкой».

– Имперские священники привезли. Это урна для подати, вот в эти прорези монетки бросаешь, – попыталась Милена потрясти цилиндр на плоских опорных ножках, ввинченных в брусчатку, чтобы издать денежный звон содержимого. – Открывают потом стражники особым ключом. Он не в щель суётся, а вот эти гайки отвинчивает, снимая верх. Говорят, норды придумали. Но что‑то сомнительно.

– Почему? – разглядывала конструкцию урны Ди, а барсук обнюхивал со стороны приподнятого над землёй дна, пытаясь понять, отчего этой штуке столько внимания от спутниц.

– Да потому что, во‑первых, откуда в Норде пожертвования? В стране, где все живут по принципам «не тронь – моё» и «нашёл – хватай». Там каждый сам за себя, подать там не принята. Во‑вторых, Норд – край языческий, многобожный, какие ещё церковные урны оттуда могут перекочевать в Империю?

– Может, там у них другая функция была. Всё же, несмотря на все распри и расстояния, насколько я знаю, северяне торгуют не только с Бушвалем, но и в Империю с Таскарией ездят. Могли им и урны показать, а церковники уже под свои нужды идею подстроили, – предполагала Диана.

– Без ключа не открыть. Такие стоят в некоторых местах города, потом раз в неделю стражники или сами монахи приходят собирать, кто что пожертвовал. Чаще даже вместе: священник или парочка и при них хотя бы один вооруженный охранник. Мало ли кто позарится, – объясняла Милена.

После следующего перекрёстка девчонки попали на небольшой рынок с прилавками по обе стороны дороги, выходившей к каналу. Ди вертела головой вокруг, удивляясь, как всё изменилось, при этом сохранив знакомые очертания. Другая кровля на крышах, надстроенные этажи, кое‑где даже новая кладка восстановленных после обрушения стен.

Гимнастка же, подобрав камушек и тут же метнув его в спину одной женщины, украшавшей вывеску возле своего киоска, отвлекла полноватую даму, а сама собрала горсть сухофруктов и орехов, что были выставлены в керамических вазах, но ещё не имели под собой ценника.

Ди вспомнила мадам Дарье, эльфийку‑торговку, которая всегда была к ней добра, но тоже, судя по всему, исчезла в тумане и теперь в каких‑то там резервациях, если верить атаманше фоморов. И отчего‑то такой наглый поступок разноглазой хулиганки сейчас возмутил её до глубины души. А та всё поторапливала её, желая поскорее покинуть место преступления.

– Эй, эй… ну так же нельзя… – разозлилась Диана.

– С чего это вдруг воровка против воровства? Просто ты завидуешь, что я во всём лучше тебя, – хитро ухмыльнулась Милена.

– И вовсе нет! – вновь раскраснелась плутовка из Стеллантора. – С чего это я вдруг воровка?

– Да посмотри на себя. На конкурсе воровок ты бы точно заняла первое… хотя нет. – На лице девицы вновь блеснула ехидная ухмылка. – Второе или, может быть, третье место. Но твой костюм очевиден. Как можно при свете дня одеваться в столь привлекающий внимание чёрный наряд? Тебе в нём не жарко? Я понимаю ещё пафосных некромантов, не способных иметь чувство вкуса, умершее, видать, вместе со всей человечностью внутри. Но ты же девушка! Хочешь воровать днём – будь незаметной! – стырила она резким движением бирюзовые бусы с самого края последнего прилавка, мимо которого они проходили.

Такие там висели в изобилии на вытесанных из дерева крючках. Какие‑то из окрашенного стекла, имитирующего самоцветы, другие из натурального камня разной формы. Бусины были и кубическими, и вытянутыми, и идеальной шарообразной формы – всё на любой вкус и запрос. Разве что без по‑настоящему ценных и дорогих в таком местечке.

– Прекрати! – процедила ей Ди, едва они шагнули за угол. – Я, может, и воровала, но чтобы выжить! Мы с братом росли без родителей последние годы. Я воровала еду! А ты что творишь? Ты крадёшь, потому что тебе это нравится! У тебя отец капитан стражи, не стыдно?!