Песнь порицания

До сих пор неизвестно, как удалось его приживить, но сейчас оно красуется под окном гостевого дома. Поздней осенью гурьена расцветает и покрывается ярко‑фиолетовыми цветами. Выглядит это безумно красиво, пусть цветки и опадают через месяц цветения. Сейчас же это просто голое деревце с светло‑серой корой.

– Какого…. – я присмотрелся к стволу дерева и заметил одну любопытную деталь – следы «кошки», которой пользуются скалолазы. Они отчетливо виднелись темными пятнами на сером стволе и ветке, как раз той, что подходила к окну.

Милена куда‑то выбирается по ночам? Или это к ней кто‑то лазит?

– Мастер Хейг! – рядом раздался окрик служанки. – Рабочие прибыли и требуют хозяев на разговор! Мастер Дитрих заговаривает им зубы, но стоит поторопиться.

Мальтего задерживает рабочих? После нашей полуночной трапезы я уже не знаю, как к нему относиться. Одно я знаю точно – больше он мне не враг. Но и поводов для сотрудничества у нас особых нет… В Бездну пространные размышления! На месте разберусь.

«Побыстрее» идти получилось не очень, мешала травмированная нога, но я старался как мог, так что к главному входу в Гурьены прибыл запыхавшимся.

– И все же мы настаиваем на том, что цена на ваши услуги несколько завышена, – закончил фразу Дитрих, разговаривающий с рослым мужиком, за плечами которого виднелся еще десяток таких же. Каменное лицо начальника рабочих не выражало ни единой эмоции, но опасливый взгляд с Мальтего не сходил.

– Приветствую вас, господа, – дождался я завершения фразы, постаравшись отдышаться, пока они болтали. – Хозяйка сейчас не может принять вас, она отбыла по делам. В данный момент поместьем управляем мы.

Сопроводив последнюю фразу широким жестом, указывающим и на меня и на виконта, я чуть поклонился.

– Обычно Милена нас встречала, – почесал голову главный, но все же покорился воле судьбы и извлек из‑за пазухи скомканный конверт, больше похожий на неопрятный сверток. – Нас по дороге какой‑то посыльный встретил и попросил передать самому главному здесь. А раз хозяйки нету – это вам.

– Благодарю, – принял я конверт, сразу же разворачивая его, и посмотрел внутрь. – Как, говорите, вас зовут?

– Калеб, господин, – пожал он плечами.

– Дитрих, – я обратился к виконту, не отпуская сверток. – Могу я попросить тебя об услуге?

– Возможно… – с подозрением ответил Мальтего и, сделав пару шагов, посмотрел внутрь конверта.

– Подержи мастера Калеба, только без насилия, – виконт метнулся к рабочему, когда я, выронив конверт, выхватил револьвер и направил его на главного. – На колени. Кто дернется – умрет.

Из раскрытого конверта на землю выпал окровавленный клочок волос. Очень похожих цветом на волосы Милены.

***

Граф Мальтего

Бумаги, документы, накладные, декларации, доклады разведки и прошения. Калейдоскоп белых, желтоватых и даже темно‑коричневых листков слился в единый беспросветный кошмар, которому не было конца. Жизнь графа была совсем не сахар, даже с учетом помощи множества секретарей, которые брали на себя большую часть такой работы, и к ночи весь кабинет оказывался завален грудами бумаги.

– Эххх, – Мальтего с грустью посмотрел на масляную лампу – своего единственного друга в этом безумном мире, где от человека оставались лишь безликие буквы и цифры в налоговых декларациях.

Так хотелось взять эту лампу, швырнуть в самую большую кучу, забрать со стены рапиру и отправиться куда‑нибудь в неизведанный Берег, как в молодости. Молодость… как там Дитрих? Уже успел нарваться на Каутри, или оказался умнее, чем показывал семье?

– Брат… – граф посмотрел на стойку с оружием, где лежали Хранящий кровь и Маска с Кинжалом, которые забрал Лис. Мальтего не верил, что он решится убить племянника, скорее уж разберется с Ирденом и поможет с Каутри.

Ирден был очень достойным бойцом с огромным боевым опытом, но тешить себя надеждами, что он сможет хотя бы задержать Лиса с двумя родовыми артефактами, граф не собирался. Да и Каутри придется несладко, если этот Хейг вообще хоть что‑то сможет сделать.

– Надо нанять убийц, – решение пришло быстро. Осталось выбрать исполнителей воли графства…. – Кто там?

Граф отчетливо чувствовал чье‑то присутствие за дверью, приготовившись к внезапной атаке.

– Отец? – еще раз поскреблись в дверь голосом Виктории, любимой дочери графа. – Можно к тебе?

– Я занят! – расслабил плечи Мальтего. Несколько неудачных покушений оставили пару шрамов на его теле и пару фобий на его разуме. – Иди спать, уже поздно!

– Это важно, отец! – какая настойчивая. Впрочем, раз Виктория решилась на такой поздний визит – у нее там нечто действительно стоящее внимания. Рука нащупала под столом рычажок, который блокирует запорный механизм, и надавила.

– Чего у тебя там? – граф уже приготовился к плохим новостям – сжал зубы, прикинул какой шкаф будет удобнее пинать от злости и где спрятана бутылка, чтобы сначала ее выпить, а затем разбить об голову, возможно даже не свою.

– Я давно хотела тебе сказать, – сообщила Виктория, оказавшись внутри кабинета. За дверью все еще кто‑то стоял. Слуга? – Я беременна.

– Мне сообщили, – кивнул своим мыслям граф, взгляд которого пробежался по лицу дочери, прошелся по талии и остановился на запястьях. Золотой браслет с черными камнями. Мальтего не помнил, чтобы дарил Виктории это украшение, но никто другой в графстве не мог себе позволить себе такую покупку. – Новая игрушка?

– А это, – Виктория одернула рукав, чтобы он закрывал браслет, и продолжила. – А это вторая вещь, с которой я пришла к тебе.

Кто‑то за дверью шевельнулся, открыл дверь и вышел на свет. Лампа высветила мужскую фигуру в плаще.

– Позволь представить тебе моего жениха, – она широким жестом указала на парня в плаще, который наконец снял с себя капюшон и явил графу огненно‑рыжие волосы, прямые черты лица и дружелюбную ухмылку.

– Какого черта… – приподнялся было граф, но новоприбывший оказался очень близко к Мальтего и произнес:

– Меня зовут Бьерн Алангай, – парень протянул к графу раскрытую ладонь, будто желая погладить его по голове. – Рад знакомству с уважаемым зятем. И прощай.

Граф почувствовал, как кожа на его лице начинает плавиться от жуткого жара, исходящего от рук парня, и в отчаянии бросил последний взгляд на дочь.

Виктория счастливо улыбалась.

***

Дитрих

– Как ты можешь быть такой безучастной сволочью?

– Это моя работа, если ты забыл, – отвернулся к стене Ирден. Его никак не удавалось уговорить на авантюру по освобождению Милены. – Так что сядь за стол и положи нож на место.

Дитрих тихо выругался наблюдательности гвардейца и вернул нож для писем на стол, некогда принадлежавший Грегору. Этого старого волчару ни что не брало, почти все аргументы исчерпаны. Кроме одного.

– Ирден, – вкрадчиво начал говорить виконт. – Напомни мне, сколько лет графу.