Песнь порицания

– Сорок пять, – отмахнулся гвардеец от Мальтего, будто от назойливой мухи. – Если решишь пойти туда – я вырублю тебя, свяжу и запру в подвале. Если Темный лезет на рожон – туда ему и дорога, а ты такого себе позволить не можешь.

– Самым долгоживущим из моих родственников был прадед, – продолжил Дитрих, пропустивший слова о подвале мимо ушей. – Он прожил ровно пятьдесят лет, умерев от старости в кругу родственников и слуг. Хороший был человек. Графом после него стал старший сын, который принял титул, несмотря на завещание отца….

Лицо Ирдена перекосилось. Гвардеец понял, к чему клонит виконт, но позволил ему продолжить, обдумывая ответ.

– Говорят, ему помогли гвардейцы Мальтего, которые после этого стали заведовать самыми богатыми месторождениями угля и металлов, – Дитрих подвинул ногой сумку Каутри, которую тот оставил на полу кабинета. Прикасаться к этой дряни не хотелось совершенно. – К счастью, история циклична, и все, что когда‑либо произошло в прошлом, обязательно повторится в будущем…. А ты как считаешь?

Открытое предложение заговора – рискованный ход, который может привести к немедленной смерти заговорщика. Опасно, но выбор невелик, Хейг ясно сказал, что им понадобится помощь «твоего ручного убийцы».

Милену надо было вызволять. Здесь не имеют значения ни личные симпатии, ни деньги, которые приносят Гурьены. Второе убийство, несомненно, повесят на виконта, который уже имел опыт мокрых дел, а такого ему даже дядя Лис не простит.

Мотивацию Каутри Дитрих понимал смутно. Несмотря на общую трапезу, отвращение к Темному никуда не делось, было физически неприятно находиться рядом с ним. Но в том, что Хейг не собирается его убивать – Мальтего был уверен. По крайней мере, можно было не опасаться удара в спину.

– Слушай, Ирден, – прервал размышления гвардейца Дитрих. – Я все понимаю, тебе подняли из кровати в ранний час с непростым разговором, но вот что я тебе скажу – несмотря на то, что меня сюда привезли на убой, если погибнет хозяйка – ко дну пойдем все. Мне второго трупа не простят, пусть даже не на моих руках ее кровь, а тебя уберут как сообщника. Можешь не сомневаться – я смогу убедить отца пустить и тебя в расход!

Ирден поднял глаза и по‑новому взглянул на виконта. Такое развитие событий не приходило ему в голову. Верность к графству – то, что прививалось каждому гвардейцу с детства, мешало думать в подобном ключе, ведь, как говорил брат графа: «Мальтего строги, но справедливы, жестоки к врагам и ласковы с друзьями. Наш девиз – каждому по делам его». Граф и правда может сделать ход конем – избавиться от гвардейца, который позволил свершиться преступлению….

– Ладно. У вас есть план? – смирился со своим вынужденным участием Ирден.

– Ну… – протянул Дитрих. «Мне надо подготовиться, встретимся в кабинете» – сказал Хейг перед уходом. – План есть, и он скоро подойдет сюда.

– Не уверен, что понял тебя….

– О, вы уже здесь? – Каутри вошел в кабинет, удерживая под мышкой книгу. – Итак, у вас есь план действий?

***

Неизвестно

Зарядка, запал, прицеливание, выстрел. Эта последовательность действий уже слилась в единое движение, в котором сложно отличить одну стадию от другой. Алангай учился стрелять с того момента, как смог поднять пистолет. Больше пятнадцати лет практики дали результат – каждая пуля находила свою мишень.

– Надеюсь, хотя бы половина из вас проберется внутрь, – пробурчал себе под нос стрелок.

Зарядка – в винтовку входит золотистый патрон со странной траекторией полета, из‑за чего некоторые выстрелы уходили в стороны.

А вообще штуки замечательные. Вроде пуля небольшая, но при попадании взрывается как бомба, разбрызгивая вокруг пламя, которое отчего‑то совсем не тухло. Жаль, что раритет и нынче ни один Берег не производил такого чудесного оружия.

Запал – из‑за старости боеприпасов приходится использовать не менее старую винтовку, с отвратительно неудобным механизмом стрельбы. Впрочем, Алангаю не привыкать – в сумке еще два десятка таких патронов – и вряд ли на всем Побережье найдутся еще.

Прицеливание – следующий выстрел ляжет внутри, ведь паника – лучший друг атакующего замок. «Их вроде как использовали для того, чтобы всякое, что из лесов приходило, отгонять» – сказал Бьерн, когда передавал ему патроны. При такой огневой мощи и «отгонять»? Отчего‑то совершенно не хочется знать, что же приходило из лесов на заре покорения этого Берега людьми.

Выстрел – яркая вспышка вырвалась из ствола, затем удар и взрыв, после чего окно, в которое целил Алангай, выплеснуло пламя наружу. Вряд ли в этом помещении остались живые. Каутри – опасный и хитрый враг, но вряд ли они могли предугадать ночное нападение с использованием такого оружия.

Усмешка сама собой появилась на лице стрелка, когда он вспомнил лицо Темного, когда в него первый раз выстрелил брат. Они все сегодня умрут….

– Так‑так, кто тут у нас? – раздался голос над ухом. Разворот с ударом ножом вокруг себя – рефлекс сработал еще до того, как смысл фразы дошел до сознания Алангая.

Прямо за стрелком стояла хрупкая девушка, одетая в простое серое платье. В этой картинке было две детали, выдергивающие ее из рамок нормальной ситуации: там не было двух бойцов, охраняющих тыл, а в руке визитерша держала нож, который отчего‑то совсем не бликовал. От нее буквально смердило Бездной. И ванилью. Интересное сочетание.

Перезарядить винтовку – слишком долго, рука потянулась к револьверу за поясом, пока Алангай внимательно смотрел на девушку, гадая, куда отпрыгнет Каутри от выстрела:

– Люсия, верно?

– Надо же, какой информированный враг, – улыбнулась девушка. – Может еще и достаточно вежливый, чтобы представиться?

– Юлий Алангай, к вашим услугам, – чуть поклонившись, выхватил оружие стрелок, уже зная, что не промахнется. Но Темной там не было.

– Прощай, Юлий, – вонзила Люси кинжал ему в затылок, оказавшись за спиной противника. – Спасибо за информацию.

– Прости, но я вынуждена тебя покинуть, Алангай, – вытерла Каутри нож об одеяние врага. – Мне предстоит еще много грязной работы….

***

Хейг

«Уговор дороже денег» – говорят торговцы, приехавшие из других Берегов, что несут эту простую, но очень правильную мудрость во все уголки Побережья. Вот только даже эти самые торговцы не знают, как быть, если уговор был навязан другой стороной, а денег нет и никогда не было.

«Сто тысяч гривен, или следующая посылка будет содержать пальцы Милены» – значилось уже во второй строчке послания. Несмотря на то, что почерк был ужасен, а в каждом третьем слове имелась ошибка, похититель все же уделил время вежливости: поприветствовал, попрощался, «пожалуйста», «спасибо»….