Песнь порицания

– И все‑таки, почему сто тысяч? – задумался я. Сумма большая, не спорю, но они могли требовать миллионы за жизнь хозяйки столь прибыльного заведения. Этого хватит, чтобы уехать очень далеко, но и только. Может не знают об истинном размере дохода Гурьенов? Или просто идиоты?

Ветер бросил мне в лицо охапку запахов леса: травы, листья, грязь после недавнего дождя, из‑за которого я вынужден стоять в довольно большой луже. Луна освещала немногие метры вокруг меня – лесная опушка, выбранная похитителями для передачи денег.

– Прохладно, однако, – поежился я. Летние ночи в графстве Мальтего имели одну очень неприятную особенность – они были довольно холодными. Если похитители не прибудут в течении пары минут, я здесь и замерзну.

– Покажи руки! – выкрикнул ягодный куст неподалеку. Помяни усопшего – он и восстанет, как говорится….

Я молча развел руками, показывая, что кроме трости в них ничего нет.

– Палку брось, – продолжил тот же куст.

– Дурака валять брось, – саркастично ответил я. Значит все‑таки идиоты…. – Выходи уже, я замерз вас ждать.

Молчание. Едва слышимый шелест куста. Похитители сомневаются.

– Давай быстрее, у меня времени мало! – попытался я ускорить принятие решения, не особенно надеясь на результат. – А еще здесь холодно!

Куст еще раз шелохнулся, и из него вышел человек. Вымазанная в чем‑то черном рожа, какие‑то кожаные обноски, крюк‑кошка в левой руке. Так вот ты какой – древолаз….

– Где деньги? – хрипловатый голос выдал пристрастие похитителя к курению. Странно, что я раньше не почувствовал этот запах серы.

– Где Милена? – за спиной раздались шаги, сначала по земле, потом хлюпание подсказало, что в моей луже оказались еще бандиты.

– Как только получим деньги – доставим ее к Гурьенам, – отмахнулся чумазый и раздраженно продолжил: – Ты деньги сюда принести должен был или трепаться?!

Я сунул руку за пояс, где висел скрытый плащом мешок, достал его, тряхнул, чтобы содержимое позвенело. Древолаз сразу расслабился, глаза загорелись алчностью, а ноги против его воли сделали шаг вперед. Хотелось бы увидеть его лицо, когда он узнает, что внутри мелкие железные обрубки, оставшиеся с предыдущего ремонта.

Мешок повисел на вытянутой руке ровно секунду, затем упал в лужу, окатив брызгами меня, закрывшегося плащом, и чумазого, который чуть отшатнулся, в то время как его сообщники шагнули ближе ко мне.

– Подними, – сказал мне похититель, но после моего выразительного взгляда на трость, наконец решился. Шаг вперед, еще один. Теперь и чумазый в одной луже со мной. Наконец‑то.

– Вы хоть знали, кого похищаете? – мой вопрос застал врасплох древолаза, который нагнулся за мешком.

– Не твое дело, – буркнул в ответ, протягивая руки к «выкупу».

– Значит, должны были знать, кто приехал в Гурьены два дня назад, – похититель с трудом поднял мешок из лужи и, прищурив глаза, посмотрел на меня. – Позвольте представиться….

Я переметил вес тела на другую ногу, с чавканьем выдрал трость из раскисшего дна лужи, скрывая за этим звуком падение деревянной плашки в воду.

– Меня зовут Хейг Каутри, – с каждым словом глаза чумазого расширялись все сильнее, а когда он заметил, что отчего‑то вода в луже стала очень‑очень черной, и ноги из лужи совсем не хотят выходить, и вовсе стали похожими на блюдца. – И сегодня я покажу вам, что сказки, что слагают о моей семье имеют под собой реальную основу….

Я шагнул вперед, доставая из‑за пояса револьвер, когда похититель взвыл от ужаса – черные корни пробили сапоги и начали погружаться в плоть.

***

Казимир

– Помоги, – просипел сквозь льющую изо рта кровь командир. Судя по всему – пробито легкое, но пуля прошла наружу. Казимир прикинул – если прямо сейчас отступить, то может и получиться спасти его. – Прошу.

– Зачем тебе жить? – склонился наемник над телом. – Ради чего?

– Я… – в глазах командира сверкала одна единственная эмоция – страх. Страх смерти. – Я заплачу вдвое больше….

– Ясно, – выдохнул Казимир, отстраняясь от него. Решение было принято, арбалет направлен раненному в глаз. – Прощай.

– И зачем? – спросил старший Алангай их тех, что пошли вместе с отрядом внутрь замка. – Его можно было спасти.

– Его жизнь имеет ценность только как денежный мешок, она не стоит отступления, – улыбнулся наемник, забирая оружие командира. – Цена его души – арбалетный болт.

– А ты мне нравишься, – кивнул Алангай под красным капюшоном, обернулся к останкам отряда и провозгласил: – Казимир теперь за главного!

Конец пути уже был близок – за этим коридором находился большой зал, в котором находится хозяин местных владений. Убить его – самая важная задача.

Наемников осталось немного. Пятеро из той дюжины, что вошла в замок. Но это была пятерка матерых волчар, что прошли не одну войну и готовы поучаствовать еще не в нескольких.

– Твою мать! – в соседней комнате что‑то разорвалось, жар был ощутим даже через закрытую дверь. Стрелок Алангай решил бить по окнам. Остается надеяться лишь на то, что в своих он не попадет.

Тихо шагая по темному коридору, подсвечивая себе путь ласляной лампой, Казимир слушал. Потому что хозяева замка отлично умели скрываться во тьме, а вот тихо ходить – совсем другое дело….

– Что‑то не так, – остановил Алангай наемника. – Слышишь?

– Ты о чем? – слух говорил лишь о нескольких дыханиях позади – его бойцах.

– Брат. Он перестал стрелять, – теперь парень в красной робе, щурясь, смотрел в темноту, стараясь что‑то разлядеть там.

– Патроны кончились? – предположил Казимир, на всякий случай поднимая арбалет.

– Нет, – сказал темнота справа женским голосом. Свист арбалетных выстрелов показал, что реакция – не самая слабая сторона отряда. – Он мертв.

В той тени стояла девушка – худая, с усталыми глазами, чуть заляпанная кровью, но все еще очень красивая. На губах Каутри висела кровожадная ухмылка.

– Вы пришли в мой дом, убили двух моих братьев и собираетесь заняться отцом… – тихо шипела она, стискивая нож в руках. – За мою семью… Никто отсюда не уйдет.

– Ошибаешься, – Алангай шагнул вперед, махнув остальным, чтобы шли дальше. – Идите, это не ваша битва.

– Пусть идут, – рассеянно кивнула Люси. – Я их все равно догоню….

Наемники, оглядываясь, пробежали мимо, еще один Алангай хотел остаться, но после взмаха руки старшего, направился к тронному залу.

– Юлий умер очень быстро… – Каутри наконец подняла глаза и посмотрела на противника, который извлек из‑под плаща палаш. – Может хоть ты сможешь меня позабавить?