Песнь порицания

– Трое… Неужто Дитрих, раздолбай сумел улизнуть от вас? – наконец нашел лучик света в сумраке поражения Мальтего и довольно улыбнулся. – Не получилось тихого захвата власти, да?

– Виктория оказалась чересчур инициативной, – поморщился как от пощечины Бьерн. – Едва не порушила все.

– Почему я еще жив? – посмотрел прямо в глаза Алангаю пленник. – Для того, чтобы вассалы не бухтели, вам достаточно Виктории, а я и Дитрих должны умереть. И виконт вскоре погибнет, раз уж вы взялись за него всерьез.

– Почему? – удивленно вскинулся Бьерн. – Да потому что я вас безмерно уважаю. Герой войны, великолепный военачальник, который почти что в одиночку тащил на себе кампанию Пятилетней войны, непревзойденный боец! В детстве вы были моим кумиром. И просто убить вас будет невероятным неуважением.

– Спасибо за похвалу, – кивнул Лис, вспомнив на миг тот лес, один образ которого заставил его мысленно содрогнуться. – Но живой я куда опаснее мертвеца.

– Ну почему же? – пожал плечами Бьерн. – Я очень не хочу вас убивать, вся моя сущность буквально кричит о недопустимости этого. И поэтому у меня для вас есть предложение. Тайна Маски в обмен на вашу свободу.

– Маски… – Лис мысленно выдохнул: «Маска очень опасна, но использовать ее вряд ли смогут, а вот Кинжал подчинится почти любому, кто его держит, и будет лучше, если его не найдут как можно дольше».

– Вы уедете на корабле в любой другой Берег на ваш вкус и сможете начать там новую жизнь, с кучей денег, которую вы получите, это будет несложно. В этом я, Бьерн Алангай, вам клянусь своей душой, – закончив фразу, маркиз прокусил палец и выдавил капельку крови прямо в пламя лампы, которое взметнулось ввысь, приобретя кроваво‑красный оттенок, вернувшись к нормальному размеру лишь через минуту.

– Увы, но я откажусь, – улыбнулся Лис своему пленителю. – Тайны Маски стоят гораздо дороже моей жизни….

– Ахах, – засмеялся Бьерн, ничуть не огорчившись отказу, затем встал, взял с собой лампу и сделал шаг к выходу. – Именно такого ответа я и ожидал от Лиса Мальтего. Мы вскоре переедем, так что вы уж потерпите эту кладовку еще денек. Я к вам зайду чуть позже.

Дверь закрылась, шаги исчезли в глубине дома. Лис улыбнулся в темноту.

– Дурак. Но мне он сумел понравиться, будет жаль обламывать….

***

Хейг

Солнце медленно и неумолимо приближалось к лесным кронам, знаменуя то, о чем я мечтал последние часа три. Привал. Такое простое, но в то же время очень сладкое слово, значащее ничего для обычного человека, но для меня оно подобно объявлению мира в затяжной войне, или признанию в любви от близкого человека.

– Чего остановился? – спросил Дитрих, увидев, что моя тушка почти лежит на стволе кривого дерева.

– Привал, – мои ноги окончательно отказались мне повиноваться, и я сел прямо на землю. – Надо отдохнуть.

– Надо уйти как можно дальше, пока они не поняли, что мы бросили карету и решили уйти в лес! – Дитрих подошел ближе, намереваясь продолжить тираду, но осекся, заметив чуть синеватый оттенок моего лица и небрежно брошенную на дороге трость. – Ладно, ночуем здесь.

Пока Мальтего собирал какие‑то ветки, листья и прочие нужные вещи для комфортного ночлега, я пытался отдышаться, еще раз прокручивая в голове всю имеющуюся информацию.

– Либо сестра, либо дядя на стороне Алангаев, – уверенно заявил виконт, пытаясь высечь искру на гору сухой травы. – Если бы не предательство, отец точно смог бы уйти, но против подлости ни один родовой артефакт не спасет.

– Расскажи мне о них, – попросил я, грея руки у небольшого костра. – Что они вообще такое, эти артефакты?

– Сложно сказать точно, – пожал плечами Дитрих, усаживаясь на небольшую лежанку, которую смастерил из богатых листьями веток. – Наша семья получила их от предков, которые могли создавать такие штуки. Например это.

Мальтего достал из‑за пояса рапиру и протянул мне рукоятью вперед. Я принял этот жест высочайшего доверия, взвесил в руке оружие. На вид оно казалось тяжелее, но ничего особенного в нем на первый взгляд не было.

– Хранящий кровь, – Дитрих вернул клинок за пояс. – Рапира, которую могут использовать только прирожденные Мальтего, и только если есть живые члены рода, кроме держащего ее. Она… как бы сама направляет руку владельца, чувствует уязвимые места противника. В ближнем бою, с Хранящим кровь в руках Мальтего почти непобедим.

– Надо же. По ней не скажешь, что она нечто особенное. А если за рукоять возьмется кто‑то другой?

– Ему будет очень плохо, – кровожадно улыбнулся Дитрих, вспомнив один инцидент. – Увы, но не все артефакты подчиняются только членам моей семьи. Тот же Кинжал, что делает человека, держащего его в руке, значительно сильнее. Вернее, он остается настолько же сильным, просто может использовать гораздо больший ресурс мышц, чем обычно…. В обмен его владелец должен тщательно следить за своими словами, ведь нарушенное хозяином обещание обернется его смертью.

Виконт замолчал, смотря в огонь. Я не стал его трогать, пусть рассказывает, что сочтет нужным.

 

Конец ознакомительного фрагмента