Песнь порицания

– Верно. Единый бог, которому поклоняется большая часть свободного народа, – одобрительно кивнув, гвардеец продолжил. – Но так было не всегда. Всего двести лет назад здесь и не слышали о подобной религии. У каждой области были свои божества: леса, горы, реки. Фантазеров хватало, в общем. Потом Защитница Берега заключила несколько весьма интересных соглашений, суть одного из которых была проста – принять Единую веру.

– Да, я слышал о том, как армия прошлась по стране, сея «доброе, вечное семя истинной веры». Думаю и сейчас можно найти тех, кто носит круг Единства на груди, но в тайне молится своему личному богу, – прервал гвардейца виконт. – Я знаю историю, давай к сути.

– Хорошо. Каутри – одни из тех, кто открыто не признавал Единого бога, продолжая поклоняться своим идолам. Вот уж у кого была богатая фантазия на чудовищ – так это у них. Посылать армию уже было невыгодно, так что к ним отправился маленький отряд, который должен был вырезать всех членов семьи, сжечь все еретические книги, а земли распределить между лояльными соседями. История проста, как два пальца.

– Догадываюсь, что произошло. Скоро мы встретим живое доказательство несостоятельности королевских прихвостней…

– Увы, но что бы ты не предположил – даже близко не стоит рядом с тем, что произошло на самом деле. Отправили убивать Каутри пятерку Жнецов.

– О как… Не слишком ли расточительно? Хватило бы одного…

– Каутри сказали Защитнику, что их боги – не просто каменные идолы, а вполне реальная сила, с которой стоит считаться. Так что это было скорее соревнование – у какого бога чле… руки длиннее. Двое Жнецов пошли через лес…

– Притормози, – остановил Дитрих повествование. – А ты откуда столько знаешь?

– Твоя семья долго и упорно собирала информацию о своих врагах. Я просто обратился к вашей закрытой библиотеке. Любой офицер гвардии имеет туда доступ. Удивлен, что ты не…

– Не надо осуждать меня, ладно? Давай лучше по делу.

– Хорошо. Итак, двое Жнецов…

***

Хейг

– Честно признаться, я представляла вас иначе, – заявила сестра бывшего хозяина горячих источников к завершению полуночной экскурсии по окрестностям. Всю дорогу она с опасением косилась на меня, но пару раз, когда я терял равновесия, запинаясь о невидимые во тьме порожки, без тени сомнений бросалась мне на помощь.

– Можно я буду называть вас просто Миленой? – дождавшись ее кивка, я продолжил, немного улыбнувшись. – И как же вы меня представляли? Ожидали увидеть восьминогое нечто, что изъясняется путем письма, так как рта не имеет?

– Нет, что вы, мастер Хейг… – она окинула меня взглядом. – Скорее черепов на одежде, свиту из мертвецов, ну и далее по стереотипам. Но в самом деле, вы оказались не столь экстравагантны, как ожидалось, и видит Единый бог, я этому рада.

Намек на неадекватного виконта? Похоже, я могу обзавестись здесь союзниками. По крайней мере в лице сестры бывшего управляющего источниками.

– На этом достаточно. Могу я осмотреть рабочее место Грегора?

– Да, конечно, оно находится рядом с вашей комнатой.

– Тогда я займусь этим завтра. Приятных снов.

***

Люси

– Отец… – прошептала девушка в темноту зала. – Ты хотел меня видеть?

– Дааааа… – шепотки пробежались по всему залу, добравшись до самых его глубин, отскочили от стен и вернулись к вопрошавшей. – Дочь моя… Что гложет твою душу?

– Зачем, отец? Зачем ты отправил Хейга на смерть? – Люси как в детстве всматривалась в непроглядную темноту, что заполняла весь зал. И точно так же не могла разглядеть ничего.

Рядом раздался шорох. Сначала справа, затем слева, за спиной и снова справа.

– Отец? – Люси почувствовала, что что‑то приближается. Что‑то, что выделяется чернотой даже в абсолютной темноте зала.

– Люсия, – юная Каутри наконец смогла различить некий силуэт прямо перед ней. – Встань, не пристало мой дочери стоять на коленях….

– Спасибо, – она шумно сглотнула, все еще ожидая кары за свою дерзость. Очень болезненной кары. – Так зачем, отец? Хейг же твой сын…

– Молчать! – темнота пошла волной и ударила Люси в грудь, откинув на несколько метров назад. Приподнявшись, она увидела силуэт отца так же близко, как и до удара. – Ты оспариваешь мое решение?

– Нет, отец, – тихо выдохнула молодая Каутри, удар выбил весь воздух из груди. Барон умел вести переговоры как никто другой. – Я хочу понять. Почему он не может остаться здесь? Кровь…

– Его мать была слаба, – силуэт неслышно придвинулся к ней. – А Хейг позволил себя покалечить.

– В бою со старшим братом! – позволила себе еще одну дерзость Люси, сжавшись в ожидании очередного удара. – Разве нет чести в защите имени матери?! А Найл не сдержал силу. Отец, ты же знаешь это…. Хрррр.

Девушка почувствовала, что не может вдохнуть, чтобы завершить фразу. Удушье длилось недолго, но желание задавать вопросы улетучилось.

– Хейг показал свое мужество, посему я дал ему шанс, – волна темноты подплыла к лежащей ничком Люси, теплым прикосновением вытерла выступившие слезы, разгладила волосы. – Сможет уцелеть в противостоянии с Мальтего – приму как сына.

– Он же не может… – начала поднявшаяся на ноги Люси, но силуэт пропал, а тьма начала растворяться, открывая взору пустой тронный зал. Отец сказал свое слово.

***

Дитрих

– И это показатель силы Каутри? – Дитриха донельзя веселил серьезный гвардеец. – Справиться с пятеркой Жнецов, сидя в родовом замке?

– Ты меня не понял… – попытался объяснить виконту его неправоту Ирден, но Мальтего было уже не остановить.

– Точно, всего с тремя! Двое заплутали в лесу. Даже мой отец смог прикончить одного такого, – если бы Дитрих взглянул на презрительно‑яростное выражение лица гвардейца, точно бы подавился. Именно так смотрят на бродячую собаку, что помочилась на твой сапог. – И не сидя в осаде в родовом замке, а на дуэли, честно. Прости, что перебил. Что ты там хотел мне сказать?

– Щенок, – восхищенно выдохнул Ингрид, заметив ехидную ухмылку на лице виконта. Он провоцировал его! Так искусно притворяться идиотами могут только молодые Мальтего. – Напомни же мне, слишком умный для своих лет, чем именно убил граф Жнеца?

– Рапирой, понятное дело, – Дитрих понял, что на дальнейшие провокации гвардеец не поддастся и заскучал, лениво следя за мелькающими за окном деревьями. Осталось чуть меньше мили. Еще немного.