Пленённая принцесса
В сотне ярдов[1] от меня определенно идет мужчина. На нем толстовка, капюшон опущен на лицо, а руки спрятаны в карманы. Он наклонил голову, так что я не могу рассмотреть его лица.
Наверняка он, как и я, просто торопится домой. Тем не менее я перехожу дорогу и ускоряюсь. Я больше не собираюсь оглядываться и проверять, преследуют ли меня. Мне хочется сорваться и побежать.
Впереди уже виднеется студия балета и мой припаркованный перед ней белый джип. Парковка уже опустела – все давно разъехались по домам.
Я опускаю руку в сумочку, пытаясь нащупать на ходу ключи. Хочу держать их наготове, когда подойду к машине. Телефон, гигиеническая помада, монетка… и никаких ключей. Какого черта? Это не такая уж большая сумочка…
Студия закрыта, свет не горит.
Я знаю пароль от двери. Все танцоры знают его, так как мы можем приходить практиковаться в любое время.
На полпути к студии я срываюсь на бег. Я несусь к «Лэйк‑Сити», шаги грохотом отдаются на пустынной улице, и я уже не понимаю, чьи они – мои или мнимого преследователя.
Добравшись до двери, я лихорадочно пытаюсь набрать код: 1905. Год, когда Анна Павлова впервые исполнила «Умирающего лебедя». Джексон слегка одержим[2].
Я долго вожусь с кнопками, дважды неверно набирая код, пока, наконец, не раздается щелчок. Я тяну дверь на себя.
Захлопнув ее за спиной, оборачиваюсь и прижимаюсь лбом ко стеклу, вглядываясь в темноту. Сердце бешено колотится, потные ладони вцепились в ручку. Я ожидаю увидеть какого‑нибудь маньяка, бросающегося на меня, размахивая ножом.
Вместо этого… я не вижу ничего.
На улице никого нет. Меня никто не преследовал. Парень в толстовке, вероятно, свернул на другую улицу, даже не заметив меня.
Я такая идиотка. Не знаю, хорошо это или плохо, но у меня всегда было богатое воображение. В детстве мне снились самые безумные кошмары, в реальности которых я была абсолютно уверена, каким бы невероятным ни казалось превращение моей сестры в тигра или появление у нас в холодильнике дюжины отрубленных голов.
Я опускаюсь на пол, вновь обшаривая сумочку в поисках ключей. А вот и они – в маленьком боковом кармашке, как и всегда. Паника совершенно затмила мой разум.
На всякий случай проверяю и свой телефон. От родителей ни пропущенных, ни сообщений, хоть уже и за полночь.
Странно. Обычно они опекают меня даже чересчур. А еще они много работают, так что, похоже, даже не заметили моего отсутствия.
Ну что ж. Сейчас я в студии и совершенно не чувствую себя усталой после тех десяти тысяч вольт адреналина, что пробежали по моим венам. Можно немного попрактиковаться.
Так что я поднимаюсь в свой любимый зал, самый маленький в студии. Пол там такой пружинистый, словно танцуешь на батуте.
Я снимаю джинсы и свитер, оставаясь в одном трико. Затем подключаю телефон к проигрывателю и нахожу свой любимый плей‑лист. Он начинается с Someone You Loved Льюиса Капальди. С мелодичным фортепианным вступлением я подхожу к станку.
Мико
Я стою на краю парковки, вне зоны видимости, и посмеиваюсь про себя.
Малышку Нессу Гриффин так легко напугать.
Смотреть, как она бежит к студии, было невероятно. Я почти ощутил это удовольствие на вкус. Я мог схватить ее, если бы захотел. Но сегодня ночью я не планировал этого.
Было бы слишком легко отследить ее путь. Несса покинула мой клуб, и это неизбежно указывало бы на меня.
Когда я захочу, чтобы юная Гриффин исчезла, найти ее будет не проще, чем каплю в океане. Не останется ни единой зацепки, ни единой подсказки, где искать. Я жду, не выйдет ли девушка обратно, чтобы сесть в машину, но она остается в студии. Спустя минуту на втором этаже загорается свет, и Несса входит в крошечный репетиционный зал.
Я вижу ее идеально. Девушка даже не догадывается, что с улицы она видна как на ладони посреди освещенной комнаты. Можно рассмотреть все до последней детали, словно на диораме.
Я смотрю, как Несса снимает свитер и джинсы, оставаясь в одном лишь обтягивающем трико. Бледно‑розовом, таком прозрачном и облегающем, что видно очертания ее грудей, ребер и пупка и изгиб ее ягодиц, когда девушка поворачивается.
Не знал, что она танцовщица. Стоило догадаться – они с подружками выглядят соответствующе. Несса худая. Слишком худая, с длинными ногами и руками. У нее есть и небольшие мускулы – на округлостях икр, на плечах и спине. Шея длинная и тонкая, словно стебель.
[1] Примерно 91 м.
[2] На самом деле «Лебедь» (впоследствии «Умирающий лебедь») был поставлен М. Фокиным в 1907 г. и впервые представлен в зале Дворянского собрания Санкт‑Петербурга 22.12.1907 (4.01.1908 по новому стилю).
