По прозвищу «Малюта»

– Могу, товарищ командующий. Давайте пройдём к полигону, там мои бойцы и покажут вам, что они умеют.

Как я и говорил, через пять минут бойцы построились перед штабом. Глядя на них, даже и не скажешь, что сейчас идёт 1938 год. На всех белые маскировочные балахоны и белая же зимняя разгрузка поверх них, на головах каски в матерчатых чехлах, также белых, а под каской двойные вязаные шапки из шерсти. Оружие тоже, там, где можно, закрыто белыми бинтами, а на коленях и локтях наколенники и налокотники, тоже в белых чехлах. Именно они и вызвали главный интерес у Тимошенко.

– Орлы! Ничего не скажешь, смотрятся твои бойцы, конечно, превосходно и необычно, да. Вот только что это у них на коленях и локтях надето?

– Это, товарищ командующий, наколенники и налокотники.

– Что‑то я не припомню, чтобы по уставу это было положено.

– Товарищ командующий, а устав это не физическая константа.

– А это тут при чём?

– Так это физические константы неизменны, как был литр воды миллион лет назад литром воды, так и через следующие миллионы лет им и останется, и секунда не изменится, а устав он ведь по мере развития вооружения и воинского дела меняется. Мы ведь сейчас служим не по уставу Петра Первого, по мере совершенствования вооружения меняется и тактика, а вместе с этим и устав. Наколенники очень полезны в городских боях. Это в лесу или поле, если возникнет необходимость, можно быстро упасть на колено и то не везде, а в городе или здании, упадешь на колено, а потом двигаться не сможешь, а так бойцы могут без опасения падать на колени, при этом их не повредить.

– Это у тебя просто нашлёпка?

– Не совсем, снаружи из твёрдой кожи, затем ватный подбой и брезент. Твёрдая кожа хорошо защищает колено от камешков и других твёрдых предметов, а ватный подбой смягчает удар, в результате повредить колено при падении невозможно. Также и налокотники, в комплекте они превосходно защищают от травм во время боя в населённых пунктах и постройках.

– Сам придумал?

– Сам, много думал об этом, еще в училище.

– А с чего вообще этим заинтересовался?

– А еще до училища был у меня сосед, бывший казак‑пластун, вот он много чего мне рассказал, мне понравилось, вот и решил на этой основе создать для наших войск специальное подразделение. Всё равно ведь для успешной войны такие части просто необходимы, вот по его рассказам и собственным соображениям и решил попробовать.

Так говоря, я ничем не рисковал, действительно, был у прошлого владельца этого тела такой сосед и действительно он много чего рассказывал. За это время мне частично стала доступна память моего предшественника, не вся, но отдельными фрагментами она стала прорываться, вот так я и узнал про Трофима Никанорыча, старого донского казака‑пластуна, который ещё в русско‑японскую воевал. Затем была империалистическая, вот в гражданскую он ни за кого воевать не стал, что его впоследствии и спасло. Ему уже было под шестьдесят лет, и жил он в городе, вот и пронесло мимо него опасности и репрессии. Если захотят под меня копать, то легко его найдут, и он подтвердит, что рассказывал мне про свою жизнь в пластунах, так что с этой стороны я полностью прикрыт.

– Ладно, пошли, покажешь, что твои бойцы умеют, а то, честно говоря, я ничего ни разглядеть, ни понять не успел.

– Слушаюсь, товарищ командующий.

Мы все вместе отправились на полигон, где вначале мои бойцы лихо прошли полосу препятствий. Конечно, сейчас её проходить было в какой‑то мере легче, а в какой‑то тяжелее. Зима, грязь замёрзла, а с другой стороны – снег, да и многие канаты и шесты обледенели и стали скользкими, но всё равно бойцы прошли полосу препятствий играючи, сказались многочисленные тренировки. Затем был бой в учебном городке, тропа разведчика, показательный рукопашный бой с использованием холодного оружия и сапёрных лопаток, а под конец и учебный захват командования условного противника. Прямо на глазах Успенского и Тимошенко бойцы залегли вдоль дороги, миг, и никого не видно, и не скажешь, что тут организована засада.

По дороге ехала наша «полуторка» с бойцами и «эмка», имитируя высокое начальство с охраной. Хоть бойцы и знали о засаде, но всё равно пропустили её начало. Перед машинами и в кузове «полуторки» рванули брошенные взрывпакеты, и одновременно с этим с обочины дороги к машинам рванули неясные белые силуэты, которые мгновенно обезвредили всех бойцов в «полуторке» и выволокли пассажиров из «эмки». Глядя на это, и Успенский, и Тимошенко оценили как такт, который проявили к ним бойцы лейтенанта Скуратова, всё же их из машин не выдёргивали, так и то, как лихо, быстро и слаженно провернули это бойцы спецвзвода. Что и говорить, но показанное им очень понравилось, так что личный опыт от невольно побывавших на месте учебных пособий отошел на второй план.

Комдив Коломиец, хоть и видел подобное уже не в первый раз, но тоже остался доволен от представления, да и высокое начальство было довольно, это сразу бросалось в глаза, и похоже, инцидент с использованием самого начальства в качестве объекта тренировки тоже исчерпан.

После показа своих умений мы все вместе вернулись в казарму, так как высокое начальство захотело осмотреть и её. Там их ждало новое удивление – наша форма. Она кардинально отличалась от принятой в армии и соответствовала современной военной форме, разумеется, современной для меня, но больше всего их удивили шевроны на рукавах, выполненные в форме классического западноевропейского щита. В центре находился подобный же щит с красной звездой, сверху надпись «Спецназ», а внизу у моих бойцов – РККА, а у ребят Углова – НКВД. Каюсь, это была исключительно моя задумка, и даже за изготовление этих шевронов я платил из своего кармана, но сумел уговорить Коломийца, чтобы он это разрешил. Да, представляю себе, какие были бы глаза у моих современников, если бы они каким‑то чудом это всё увидели, тем более с оружием, которого пока ещё нет. Но что ни говори, и Успенскому и Тимошенко всё понравилось, а значит СПЕЦНАЗУ БЫТЬ! Есть, конечно, сейчас аналог и предшественник спецназа, ОСНАЗ, но он еще не так развит, и задачи у него немного другие, и понятия дальнейшего развития тоже нет. А ведь если бы у нас на начало войны в каждой дивизии была бы хотя бы рота спецназа, хорошо обученная и вооруженная, то немцы кровью умылись с первых дней боевых действий, да и их «Брандербург» так свободно у нас себя не чувствовал. Конечно, с учебным захватом Успенского и Тимошенко я рисковал, сильно рисковал, но у меня и так уже репутация больного на всю голову, способного на любой поступок. В некоторых случаях это даже полезно, и сейчас в итоге сыграло в мою пользу. Начальство уехало довольное увиденным, так что, скорее всего, скоро будет расширение моего подразделения, увеличат до отдельной роты, не знаю, но перемены будут точно.

 

3 марта 1938 года, Москва, Генеральный штаб

 

Разумеется, специально никто не созывал совещание Генерального штаба СССР, это было плановое совещание, на которое внезапно приехал командующий Киевским военным округом командарм 2‑го ранга Тимошенко. Его прибытия на совещание никто не ожидал, как и причины его появления на нём.

– Добрый день, товарищи, – поздоровался с присутствующими Тимошенко, а присутствовали начальник Генерального штаба СССР командарм 1‑го ранга Шапошников, начальник оперативной подготовки комбриг Василевский, командующий войсками Московского военного округа маршал Будённый и нарком обороны маршал Ворошилов.