Пока не пришла Судьба

Наконец, замыкающим в группе аристократов старшего поколения ехал молодой Гексель Фрапос, бывший ненамного старше Райнхарда Ариенкранца и младше Альциано Мольтанни и Рейби Драггера, но уже владевший при этом титулом герцога Восточных Равнин, что и давало ему право и даже вменяло ему в обязанность шествовать вместе с остальными лордами‑владетелями. Отец и мать его недавно умерли, а сестра и двухгодовалый брат осталась дома, и этот невысокий, не выделяющийся молодой человек был единственным представителем своего семейства на празднествах.

Дальше за солдатами Драконьего батальона в окружении солдат и офицеров городской стражи, кто в крытых, а кто в открытых колясках ехали женщины, девушки и маленькие дети приехавших гостей. Впереди была Лайола Ариенкранц с Джеллой и Йохеном, шестилетним братом Райнхарда, дальше в закрытом экипаже Линда Драггер –единственная дочь Манфира, за ними – Ольмея Мольтанни (сестра Генерального Канцлера) с Альмиттой и, наконец, Шайенна Эйстхарди, не скучавшая, хотя и имевшая в своём окружении только служанок. Ах, да, ещё, конечно, кареты с многочисленными детьми Слейксов: двумя сыновьями Болджона, из которых одному чуть‑чуть не хватало до шестнадцати и, соответственно, до права ехать в седле на этом параде, и одним сыном и тремя дочерьми Роджима, тоже несовершеннолетними, а также и с их матерями, женщинами из неаристократических семейств.

Наконец, последняя группа знати в торжественно‑полусонном кортеже состояла из совершеннолетних детей герцогов Кондера. Райнхард Ариенкранц в плаще с изображением дракона, как на гербе его семьи, за ним Дайанис Эйстхарди, довольный собою, Рейби и Скамо Драггеры, не слишком красовавшиеся, но и не блиставшие врождённой скромностью, и, замыкая кавалькаду, Белый Герцог Альциано Мольтанни, любовавшийся своей персоной так, словно вокруг были тысячи зеркал, и почти что угрюмый Баштоф Кальтон рядом с ним.

Таким ордером, со знамёнами, сопровождаемая толпами горожан, приветствующими или просто глазеющими с обочин, колонна вышла во внешнюю часть города, где Дорога Империи превращалась в кипарисовую аллею, уходящую за горизонт.

 

6

 

Арена была строением каплевидной или, скорее, грушевидной формы, определявшейся очертаниями круга для скачек (чем определялись сами эти очертания, едва ли кто мог сказать). По внешнему краю круг опоясывали многочисленные ряды каменных скамеек, а в центре его, на свободном от полотна трассы пространстве, устраивались под навесом места для Императора, его семьи и семей высшей знати, а также членов Императорской Канцелярии и главы Учёной клики. Эта огромная ложа или, лучше сказать, мансарда, была обвешена по периметру гербами всех девяти герцогств, но внутри никакого разделения по местам не было, а потому, с одной стороны, нельзя было понять, не зная заранее, что начисто отсутствуют Боумберги и Ристарро, а с другой стороны, все обитатели мансарды могли переходить с одной стороны на другую и следить сразу за всем кругом.

Однако, вследствие такого устройства, всё смешалось на этой трибуне и, когда начались соревнования, Гексель Фрапос оказался рядом с Вереной Кальтон.

– Вы когда‑нибудь были на скачках в столице? – спросил он, вкрадчиво‑гнусавящим голосом, выдававшим лёгкую заложенность носа.

Леди Верена, следившая за всадниками на арене, не сразу поняла, что с ней кто‑то говорит, но всё‑таки обернулась и опознала лорда Фрапоса:

– Ах, это вы, сэр Гексель! – воскликнула она, выдыхая облегчённо. – Нет, я не была вообще ни на каких скачках.

– Как?! В Холодной Стране настолько холодно, что лошади мёрзнут на бегу? – удивился он, не чувствуя двусмысленности своей шутки.

Девушка, однако, тоже предпочла её не заметить, ответила коротко:

– У нас не бывает гонок, – и быстро направилась к противоположной стороне павильона.

– Это, должно быть, скучно, – заметил герцог Восточных Равнин, переходя вслед за ней, и продолжил, моментально увлёкшись: – Видите ли, сегодня первый день гонок, участвуют незнатные и представители низшей знати. Это зрелище весьма заурядное, потому что у них нет ни настоящего желания победить, ни хороших лошадей, ни опыта заездов, – он явно пытался спровоцировать Верену на личный вопрос, ради чего склонялся ниже к её плечу, ловя на себе уничижительно‑презрительные взгляды Хельги Кальтон.

Леди, однако, оставалась равнодушна к его попыткам, хотя и слышала и воспринимала всё, что он говорил. Она не отдавала себе отчёта в том, чего от неё могут хотеть подспудно и, в связи с этим, тем более не собиралась отвечать на невысказанные запросы, зато скачки её интересовали, а потому, вместо личного вопроса она сказала:

– Сэр Гексель, расскажите мне лучше о правилах. Они ведь есть? – тон её звучал почти наивно.

Фрапос мгновенно снял со своего лица маску полу‑хищнического кошачьего ожидания и продолжил:

– Кругов по арене пять. В идущей сейчас гонке все круги обычные, без усложнений. Более серьёзный вид скачки вы увидите чуть позже, ну и, конечно, завтра. Будет тоже пять кругов: первый, третий и последний – без препятствий, второй – с препятствиями в виде барьеров разной сложности, которые выдвигаются из‑под арены, четвёртый – с барьерами и рвами с водой, неглубокими, но широкими. Задача наездников совершенно проста – прискакать первым, несмотря ни на что. Силовые воздействия на соперников и их лошадей запрещены. Чётко регламентируются подковы.

– Вы, видно, хорошо знаете этот вид соревнований, – заметила Верена тоном, в котором трудно было бы распознать заинтересованность. Гекселя это мало смутило: он слышал слова прежде интонаций:

– Я имею опыт.

Тем временем в другой части павильона Сергиус и Лайола Ариенкранцы, сдавшие Джеллу и Йохена Эрхарду, подозвали к себе Дайаниса Эйстхарди, ровесника Райнхарда, обожжённого песком, скорее пустынного, нежели просто восточного юношу, многим, кажется, похожего на свою тётю, Императрицу, среднего роста женщину с тугой каштаново‑чёрной косой и чётко очерченными глазами.

– Подходите, сэр Дайанис, присаживайтесь, – пригласил его сам Император после вялого обмена полумёртво‑формальным приветствиями. – Мы хотели спросить у вас, как вам нравится в Лидерфларе.

Дайанис поклонился, присел в стороне от монаршей четы, подбирая полу халата и придерживая саблю (в Эйстере никогда не пользовались прямыми мечами), и сказал:

– Для меня всегда удовольствие пребывать в столице, когда Ваше Величество – наш Император. Леди Шайенна же по природе любознательна. Ей нравится, – он говорил несколько прерывисто, но, может статься, всего лишь неспешно. – Девочке очень понравилась прогулка с принцем Райнхардом. Она узнала много нового о городе, и принц был очень любезен.

Сергиус кивнул. Лайола, подождав, пока зрители на трибунах откричатся по какому‑то, только следящим за ходом гонки известному поводу, спросила:

– А что же Юнис?

– Герцог не смог приехать, о чём очень сожалеет. Ему помешала слабость, герцог немного нездоров.

– Да, он об этом пишет, – произнёс Император.

Лайола опустила взгляд, явно желая что‑то сказать, но не собираясь этого делать. Однако Дайанис, с присущей жителям Эйстера ясностью, которая не слишком оборачивается на окружающие обстоятельства, спросил: