Пока не пришла Судьба

Семья Ристарро‑Эйстхарди не смогла приехать на дни рождения в Лидерфлар, потому что Мальвина должна была рожать. За несколько дней до Дня рождения Императора, будучи сама двадцати восьми лет от роду, она произвела на свет своего первого ребёнка. Мальчика назвали Сьюэлл и привели к порогу Высших Людей. Хайс Эйстхарди, человек, простоватый до почти детской наивности, ни в чём здесь не противился жене, считая, что, раз уж брак матрилинейный, то ей и решать, как будут звать наследника герцогства, новорождённого графа Порт‑оп‑Рис. Что же до поездки в Лидерфлар, то и о том, что она не случилась, он не особенно жалел, хотя никогда в столице не бывал. Просто жителям Эйстера вообще было несвойственно сожаление как чувство или ощущение.

Что до Мальвины, то она совершала большое путешествие по Кондеру за несколько лет до своего замужества, едва только став герцогиней Дельта. Она посещала не только Маунрур и Холодную Страну, но и Полуостров, и даже Фейрэнд, не говоря уже о столице и Странных Островах. В поездке её больше всего интересовала местная культура и обычаи, во многом похожие в разных герцогствах, но бывшие совсем аутентичными на Севере, в Эйстере и на Островах. Более того, несмотря на то, что её собственная земля граничила с Ледяной Плотиной, леди Ристарро посещала подножие этого колоссального объекта в Холодной Стране, а ездила она туда вместе с Хельгой, Баштофом и Стейей Кальтонами.

Визит же в столицу обернулся в тот раз совсем неожиданными и неконтролируемыми последствиями. Дело в том, что Рейби Драггер, как уже говорилось, посещал Медицинскую академию, но курсы её он слушал весьма неупорядоченно и на протяжении слишком многих лет. Было ли это результатом свойств его характера или следствием отсутствия других занятий, определить сложно, но Мальвина застала наследника Полуострова в городе и встретилась с ним впервые в этой самой Медицинской академии, куда ходила из практически праздного, ничем не мотивируемого любопытства. Ещё молодой, неженатый граф Халсихолл хотя и не обладал полулегендарной нарциссической красотой Белого Герцога, что‑то примечательное в своих внешних данных имел, унаследовав от своего отца густые тёмные брови и проворные, колющие бурлящей внутри эмоциональностью глаза. Леди Ристарро, однако, привлекала скорее не эта эмоциональность сама по себе, а то, что молодой Драггер не стремился, как его отец, всеми способами её обуздать (с другой стороны, Мальвина и не застала времён, когда Манфир ещё не до конца владел этим искусством). Короче говоря, людей часто привлекают их противоположности – вот герцогиня и увлеклась графом Рейби, вскоре обнаружив, что она в него влюбилась.

Такие влюблённости, в особенности когда они случаются между людьми из высокой знати, таят в себе множество опасностей. Рейби на тот момент был либо слеп, либо намеренно не ответил на её невысказанные притязания. Как бы там ни было, некое чувство сохранилось в сердце герцогини, и, как показали первые недели и месяцы после её круиза, только крепло.

С тех пор Мальвина не виделась с Рейби и мало общалась с Манфиром. Однако, те редкие письма, которыми периодически обменивались, в первую очередь из установленной вежливости, нежели из каких‑то особенных симпатий, владетели герцогств, даже и не знавшие друг друга лично, ходили и между Драггерами и Ристарро. Мальвина старалась выражаться максимально осторожно и не спрашивать ничего «лишнего» о Рейби. Долгое время она была уверена, что всё идёт хорошо. Она вышла замуж за Хайса Эйстхарди, бывшего старше её, да к тому же казавшегося ей весьма посредственным человеком, по политическим, а не каким бы то ни было ещё мотивам, что, впрочем, трудно было увидеть при её тихом характере.

Такая внешне спокойная, но внутренне тревожная жизнь продолжалась в низеньких комнатах большого, но небогатого дворца в Порт‑оп‑Рисе на протяжение нескольких лет, пока, вслед за необычайными новостями о событиях на днях рождения, леди Ристарро не получила письмо от герцога Драггера, где, помимо обычных любезностей, сообщалось, что к ней едет его сын, Скамо. Узнав об этом, герцогиня очень заволновалась. Ей сразу запомнилось то утро: было солнечно и тепло, над Делиусом, куда уехал рыбачить любивший это занятие Хайс, стлалась молочно‑бирюзовая дымка, из которой вдалеке поднимался более крутой правый берег. Мальвина много раз перечитала нужную часть письма, затем, не удовлетворившись – всё письмо, но намёков на цель визита второго сына Манфира в тексте не содержалось.

 

4

 

В погожий день Скамо Драггер переправлялся через Делиус по знаменитому Длинному мосту, соединявшему Фрукис (город и крепость на правом берегу, во владениях Фрапосов) и Порт‑оп‑Рис. Этот каменный мост с высокими пролётами арок, позволявшими речным судам проходить внизу, действительно был самым длинным в Кондере и, если бы кто‑то взялся составлять списки тамошних чудес, он явно туда бы вошёл. Мост был как бы завершением шедшего на восток Вечного Шоссе, поскольку за Порт‑оп‑Рисом дорога была уже совсем не такой. Скамо и немногочисленная «свита», его сопровождавшая, пересекали Восточные Равнины не по Вечному Шоссе, а более коротким, хотя и более неудобным в смысле качества дорог и постоялых дворов, путём по югу владений Фрапосов. (Чего уж тут говорить, если даже из Лидерфлара Драггеры выехали, воспользовавшись переправой через реку и миновав Ривергейт). Более того, из всех Драггеров только Линда отправилась прямиком в Халсихолл, а Манфир и Скамо намеренно задержались в Инфоурте, крепости в холмах на севере Полуострова, где и принимали все оперативные решения.

Не сказать, чтобы Скамо горел желанием отправиться в Дельт или куда бы то ни было ещё. Он, конечно, хотел всего хорошего для своей семьи, но, должно быть, слишком завидовал тому, что все лавры в конце концов достанутся лишь отцу. Когда же выяснилась причина, по которой он должен отправиться именно в Дельт, то есть когда Манфир сказал ему, что Мальвина Ристарро, видимо, весьма неровно относится к Рейби, о чём можно было заключить по её письмам, Скамо утратил остатки своего филантропистского желания. Однако, не соглашаться с бывшим Генеральным Канцлером молча можно было, можно было даже иногда спорить с ним вслух, но едва ли ещё когда‑либо кто‑нибудь осмеливался ослушаться Манфира открыто, тем более его родной сын, тем более – второй сын. Скамо получил задание приехать в Порт‑оп‑Рис, быстро уяснить, есть ли под предположениями Манфира основание, и, если есть, найти способ заключить союз.

Только оказавшись на Длинном мосту, молодой Драггер впервые почувствовал, что едет не зря. Конструкция эта поражала воображение своей основательностью. Не только высота опор и количество арок, не только длина моста, но и его ширина, немного даже превосходившая ширину полотна Вечного Шоссе, удивляла своим размахом. Со строительством этого сооружения была связана курьёзная история. Дело в том, что Сергиус II, вообще любивший архитектуру, городское планирование и инженерию, задумав сооружение этого моста, поручил Учёной клике рассчитать все необходимые цифры, в особенности же – нагрузку на опорные арки. С этой задачей лучшие умы Империи справились своеобразно: арочные конструкции были рассчитаны верно и с хорошим запасом прочности, а вот длину моста – задачу, куда более простую – решить правильно не смогли. Дело в том, что Делиус весной разливается куда шире любой другой реки в Империи, и, кажется, самым простым способом учесть этот разлив было спроектировать мост длиной от ворот Фрукиса до ворот Порт‑оп‑Риса, но инженеры не были бы людьми из Учёной клики, если бы не попытались сделать всё более рационально. Эта попытка стоила дорого – пришлось перечерчивать мост, когда уже должно было начаться строительство. К счастью, Сергиус II был не из тех, кто останавливался перед подобными проблемами, но не был он и из тех, кто был готов придумывать пафосные названия для возводимых объектов, почему мост и стал называться просто «Длинным».