Пока не пришла Судьба

К югу от Кондера, за Хмурым океаном лежал другой континент, Фаджейн, где было больше государств, чем на севере, да и формы их организации были совершенно иными. Это, однако, не добавляло свободной земли, тем более что несколько попыток, предпринятых императорами Кондера для установления контроля хотя бы над частью Фаджейна, заканчивались неизменными провалами. Конечно, в Хмуром океане, и связанных с ним морях можно было найти никому не нужные острова для передачи их Эрмору Ариенкранцу, будущему Драггеру, но, если на этих островах не жил никто или почти никто, они обдувались всеми ветрами и единственным доступным на них развлечением была рыбалка, то зачем такое владение члену Императорской семьи?

Что же касается всего остального мира, то о нём ничего известно не было, поскольку со всех четырёх сторон обитаемые территории Кондера, Фаджейна и находящиеся между ними пространства океана были окружены отвесными стенами Ледяной Плотины. Это сооружение было поистине грандиозным и пугающим, оно никогда не таяло и вздымалось как над сушей, так и над водой на огромную высоту. Судя по всему, никто никогда не ступал на вершину Ледяной Плотины, горы Маунрура были ненамного выше неё, и там, наверху, дули такие ветра, что каждый, кто смог бы подняться туда, был бы немедленно сбит с ног. Ни одного рукотворного и только один природный объект во всём мире осмелился быть заметно выше надменного эскарпа Плотины.

Неизвестно, существовали ли документы, рассказывающие о том, что находится за Плотиной с какой бы то ни было стороны, но имелось косвенное указание на то, что там что‑то находится. Указание такое можно было найти в летоисчислении, которое велось от «в. а.» – «вмерзания айсберга», когда, как говорилось в книгах, Ледяная Плотина замкнулась полностью. В каком конкретно месте, по каким причинам это произошло, и что было до того, оставалось лишь предметом вроде бы споров, а по большей части – спекуляций верующих, философов и тех, кто считал себя учёными, причём эти последние были как в числе первых, так и в числе вторых (мало ли кто может посчитать себя мудрецом?). Парадным же центром религий, философий и наук Кондера была его столица, Лидерфлар.

 

 

III

 

1

 

В обращённые на северо‑восток окна утреннее солнце стучалось мягкой рассветной прохладой, не проникая прямо горячими щупальцами своих лучей, но всё‑таки подсвечивая пелену ещё висевшей лёгкой затхлости, которая всегда невидимо присутствует в таких комнатах. Эта пыль, чтобы не сказать – пыльца, – немного небрежного запустения висела здесь потому, что ещё сутки назад эти покои не были никем заняты, не было даже и в планах, что на них станет кто‑то претендовать, а потому, когда они понадобились, отряд слуг быстро и пренебрегая щепетильным качеством снял всю пыль, выбил ковры, застелил постель и удалился, оставив за собой разбуженный аромат гарнитурного спокойствия.

Утром часть из них вернулась, чтобы подвязать шторы, приготовить умывальник и взбить подушки. Прислуживали они голубоглазому юноше с правильными чертами лица, немного черствеющими на скулах и еле‑еле заметном изломе носа, который встал с кровати с видом давно бодрствующего человека и, приказав отворить окна, принялся умываться, причёсываться и бриться. Его светлые волосы, какого‑то пограничного соломенно‑пепельного оттенка, лежали мягко, густо и чуть сухо, а едва проклевывающаяся щетина, свидетельствующая о каждодневном бритье, раздражала своей мелочной колкостью и неординарным распределением по коже.

Молодой человек вспенил мыло и раскрыл бритву. Лезвие её имело особенно яркий светло‑стальной блеск, а на его гранях были выгравированы с одной стороны – летящий дракон, а с другой – странное и не слишком здесь детализированное изображение какого‑то, судя по всему очень крупного, морского животного с вытянутым туловищем, сильными плавниками и мощными челюстями, имевшими по нескольку крупных, торчащих снаружи клыков, больше напоминающих бивни. Пока он брился – медленно, но не лениво, тщательно, но не педантично проводя лезвием по шее, щекам и подбородку, – одна служанка заправляла кровать и готовила платье, а другая принесла завтрак и удалилась. Однако, не успел светловолосый юноша приняться за еду, как в дверь постучали снова и уже бывшая здесь с подносом служанка доложила:

– Вас ждут, сэр Райнхард, все готовы.

– Передайте им, что я скоро выйду, – проговорил он. – Постойте! Как Император?

– Ему нездоровится, он не выйдет сейчас.

Райнхард кивнул.

На лестнице возле выхода из дворца его встретил Бринхен, вышедший откуда‑то из‑за угла и самым приятным тоном сказавший:

– Доброе утро, мой принц!

– Здравствуйте, Канцлер! – ответил Райнхард, окидывая того внимательным, но не слишком значащим взглядом.

– Будьте внимательны, сэр Райнхард, когда вместе собираются пусть и такие юные, но всё‑таки представители столь разных семей, следует постараться, чтобы не навредить.

– Что? – переспросил юноша, проходя мимо, и сам же ответил: – Да, я постараюсь.

– Прелестно! Знайте, что Бринхен Тайн всегда к вашим услугам, – добавил тот уже у двери.

Через мгновение солнечная полутень одного из открытых дворов этого большого дворца ударила в глаза, дыхнув в лёгкие настоящей каменной свежестью утра приморского города. Во дворе скопилась, можно сказать, целая толпа служанок, нянек и детей – дочерей представителей уже знакомых знатных фамилий, которые все были примерно одного возраста: Альмитта Мольтанни, Сейдэма Кальтон, Шайенна Эйстхарди и встретившая юношу привычно‑радостным взглядом Джелла Ариенкранц. Единственным взрослым мужчиной в этой компании оказался Белый Герцог, Альциано Мольтанни, выступивший вперёд и произнёсший, кланяясь в глубоком реверансе, полагавшемся, вероятно, при обращении к особам императорской фамилии:

– Большая честь для всех нас быть встреченными самим Райнхардом Ариенкранцом! Приветствуем вас от лица всего Кондера, наследный принц!

– Доброе утро, сеньор Альциано, рад вас видеть, – сдержанно ответил Райнхард. – Леди, – он обвёл взглядом девочек, те присели, – Добро пожаловать!

После этих слов его сестра подбежала к нему и порывисто обняла:

– Брат!

Он погладил её по голове (под взглядом посмеивающегося глазами и уголком рта Альциано):

– Да, давно не виделись, Джелла, моя дорогая, – судя по всему, принц не хотел проявлять на публике лишних эмоций и был весьма сконфужен поведением своей младшей сестры.

– Как хорошо, что девочки будут гулять по городу в такой компании! – негромко, как бы между делом проговорил Белый Герцог и затем, обращаясь к своей сестре, добавил: – Правда, Альмитта? Тебе нравится принц Райнхард?