Поломанный шкаф и немного магии
Её голос теперь был звонким и высоким. Впрочем, как и она сама: она определенно прибавила в росте, вытянулась на несколько сантиметров.
Эрни вздохнул с облегчением: русалочьего хвоста у нее не наблюдалось. Чешуей она тоже не покрылась. Вроде бы, всё не так плохо.
Даже лучше, чем было: кожа порозовела и очистилась от веснушек (хотя, на взгляд Эрни, веснушки девушек не портили) волосы отросли, заблестели и загустели, они струились по плечам упругими локонами персикового цвета с розоватым отливом, ногти тоже отросли, окрепли, они имели идеально овальную форму, ресницы стали очень густыми и длинными, глаза немного потемнели и стали ярче, они как будто искрились и сильно блестели.
– Ну что ты меня разглядываешь так, как будто в первый раз увидел! Пойдем в комнату, я танцевать хочу! – сказала она, ритмично хлопнув в ладоши и стукнув по полу пяткой.
– Э‑э‑э… Ну… Окей. – Эрни был знаком с Ниной полтора года и совершенно ничего не знал о её увлечении танцами.
Едва войдя в комнату, Нина схватила Эрни за руку и закружила его волчком. Они протанцевали по комнате ещё немного, она снова «раскрутила» его – на этот раз так, что он приземлился в кресло – и продолжила танцевать одна, распевая испанскую народную песню. Ей не хватало только кастаньет. Эрни не видел, чтобы такое вытворяла даже Далия, жена Тома, у которой в Испании была собственная маленькая школа танцев.
«Эстас‑пэрдьендо'ль‑ тьемпоо пэнсандоо, пеээнса‑андо…» –
чистым голосом на чистейшем испанском распевала Нина:
«Порлокье‑мас‑ту‑кьеэрас‑`астакуандо‑`астакуаандо…»
Допев песню до конца, она, наконец, остановилась и тряхнула головой, держась за виски. Вид у неё теперь был растерянный и озадаченный.
В следующий раз нужно будет добавить пены «для женщин» поменьше… капельку… самую малость.
– Не знал, что ты так здорово говоришь по‑испански.
– Я тоже… – Нина начинала приходить в себя, и, кажется, снова начинала злиться. – Вода в ванне была какая‑то… Что ты туда добавил?!
– Э‑э‑э… Да ничего такого… Просто шампунь с… Э‑э‑э…
– Эффектом испанского фольклора?
– Прости, я немного перестарался, хотел тебя приободрить. Это… с полки Тома. Я думал, это безобидно. Честно‑честно.
– В следующий раз возьму свой шампунь. – ещё хмурясь, но уже более миролюбиво сказала Нина.
– Ну как хочешь. – примирительно сказал Эрни.
– На вот, надень пока вот это, а я загружу твою одежду в машину. – Эрни бросил Нине свои запасные домашние брюки и тонкую водолазку.
Настраивая стиральную машину, Эрни морально готовился к разговору с Ниной, перебирая в голове фразы и доводы. Может быть, после ванны с «эффектом испанского фольклора» она стала менее упрямой и гордой? Конечно, вряд ли. Однако нужно снова попытаться уговорить её бросить эту совершенно ненужную ей изнуряющую работу, иначе неизвестно, чем всё это закончится.
Нина снова сидела, опершись о стол рукой, которой придерживала раскрытый толстый учебник по биологии, лежавший тут же, на столе. Другой рукой она размешивала сахар в чашке с чаем. Её лицо снова побледнело, на нем проступили веснушки. Волосы тоже укоротились обратно, теперь они, правда, были пушистыми и чистыми. Похудевшие угловатые плечи теперь проступали сквозь водолазку Эрни.
Эрни налил себе чая и присел напротив Нины, сжав горячую кружку ладонями, как будто это придавало ему смелости и настойчивости.
– На этой неделе ты сдала зачёт по физкультуре рефератом. – сообщил Эрни своим «самым строгим» голосом.
– Правда? А я и не знала. – равнодушно и угрюмо пробурчала Нина. Голос снова приобрел замогильный тембр.
– Мы с Томом написали его от твоего имени. – продолжал атаку Эрни.
– Я не просила тебя об этом. – Нина продолжала стучать ложкой о стенки чашки, не отрывая глаз от учебника биологии.
– Конечно, не просила: меня просил Поль. А учителя физкультуры он просил принять этот реферат вместо тебя самой ввиду «форс‑мажорных семейных обстоятельств». Ни Поль, ни Том, ни я не хотим, чтобы тебя отчислили из школы искусств из‑за зачёта по физкультуре. Понимаешь?
– Чего ты от меня хочешь? Чтобы я сказала «спасибо»? Или «большое спасибо»?
– Ты прекрасно знаешь, чего я хочу: я хочу, чтобы ты…
Нина не дала ему договорить. Теперь она кричала, стуча ладонью по столу. Кружка упала на бок, перекатилась через стол и разбилась. Учебник по биологии «напился» горячего чая.
– Почему я должна брать твои деньги просто так?! Почему вообще ты указываешь мне, что делать?! Что ты сказал Тому? Что я твоя будущая жена?.. Мы просто друзья! Ты не забыл?!
Эрни взял учебник биологии и стряхнул с него крупные капли чая.
– Пожалуйста, успокойся и послушай: я обещаю, что не заставлю тебя выходить за меня замуж насильно. Конечно, ничего такого я Тому не говорил. Да и вообще: ты же знаешь его, он очень тактичный и скромный. Я просто хочу и могу помочь, и ты ничего мне за это не должна, хорошо?
Нина ничего не ответила. Она была очень бледной и вся дрожала. Вцепившись обеими руками в столешницу, она тяжело опустилась на стул, чуть не упав. Её качнуло так, как будто они катались на лодке в бурю.
Эрни распахнул дверь на улицу и открыл окно, впуская в комнату свежий воздух.
День клонился к вечеру. В её сегодняшнем состоянии биология и математика не имеют никаких шансов. Остаётся надеяться только на то, что завтра она придет в себя.
Эрни собрал и выбросил осколки, протер стол и пол, положил пострадавший учебник сушиться на подоконник.
Нина, кажется, уже не была в состоянии полуобморока. Эрни заварил горячий шоколад, взбил диванные подушки и положил на диван большой плед.
– Допивай шоколад и отдыхай, хорошо? Я в магазин: туда‑обратно.
– Угу.
Эрни запустил руку в коробку с наличными, всегда стоявшую на холодильнике, перебрался в прихожую городской квартиры, быстро зашнуровал кроссовки, не вытерев их, и выскользнул в подъезд.
В их районе было немало «старомодных» магазинчиков, в которых можно было найти продукты, привезенные из близлежащих деревень, садовых хозяйств и натуральных ферм. Эрни купил фрукты, изюм, мёд и творог, который выглядел так, что его хотелось хватать руками прямо с витрины и запихивать в рот большими кусками.
