Попаданцы. Мир Таларея. Книга 1

– Государь, – вернувшихся из Промзоны императора и королеву Саарона у самых ступеней дворца встретила мастер‑сержант связи, – получена телеграмма из Камня‑на‑Ирмени. Король Фларгии со свитой сели в поезд сегодня утром. Я уточнила, послезавтра в одиннадцать сорок дня прибудут в Псков.

– Спасибо, – поблагодарил Олег. – Сообщи об этом Клейну и баронессе Чеппин.

Бывший адъютант землянина, ставший премьер‑министром и графом ри Легин, с первой статс‑дамой псковского двора в дополнительных указаниях насчёт организации церемонии принесения вассальной присяги королём Дейримом не нуждались. Всё уже было обговорено заранее, да и не первый это монарх, вручающий судьбу своего королевства в руки Олега.

– Я сильно буду нужна на церемонии? – Уля, поднявшись с братом на третий этаж, собралась идти к себе.

– Не сильно, но желательно, – ответил землянин. – И так из венценосных особ только Чек с Гортензией, ну глава совета дожей ещё будет. Надо бы уважить Дейрима. А тебе куда‑то по делам надо? Говорила же, что в Саароне пока твоего присутствия не требуется.

– Так я и не к себе, а к Клемении, – пожала плечами сестрица. – Она телеграфировала, что заготовок под «Укрепление» уже много сделали.

Рельсовую дорогу из двух путей Олег с Улей построили лишь между Псковом и Фесталом, причём на участке от Бологое до столицы Винора вторую линию они завершили совсем недавно. Остальные столицы королевств были связаны однопутными, а до Растина даже пока и не начинали.

Император рассудил, что возрастающий поток металлов и изделий из него, которые шли из Вилского герцогства Гури и Веды, всё‑таки важнее, чем товарооборот с единственным на данный момент океанским портом Пскова. Поэтому от Фестала, где правила королева Клемения, начали прокладывать ещё одну нитку рядом с существующей, совмещая при строительстве железные рельсы с укреплёнными. Последних использовали в два‑три раза больше. Вилские и Рудные металлурги не успевали производить быстрее магии императора и королевы Саарона.

– Пусть больше заготовок сделают, чтобы тебе реже туда ездить, точнее, летать. – Олег прикоснулся к локтю Ули. – Если, конечно, это единственная причина твоего желания навестить Клео. Она, я слышал, взялась переписываться с маркизом Орро? Уля, не хочу вмешиваться в твои личные дела, но с советником Божественной тебе лучше общаться напрямую, без посредника, даже такого хорошего, как Клемения. Только реши сначала для себя – Нечай или Орро? Тебе пора уже подумать о браке и объявить кандидатуру принца‑консорта. А хочешь, я на правах старшего в семье, как у нас принято, сам тебе жениха подберу?

– Я, я потом, – королева отвела взгляд. – Меня баронесса с детьми ждут.

Совсем несолидно для величайшей магини и правительницы богатого и обширного государства Уля быстрым шагом в сопровождении одной только служанки – ниндзя охраны она отпустила ещё перед отъездом в Промзону – удалилась в сторону своих дворцовых покоев.

Вообще, Олег не знал радоваться ему или печалиться по этому поводу, Уля характером в отношении брата и друзей мало изменилась.

Её властность и жёсткость проявлялись только по отношению к подданным, а в остальном она как была непоседливой, трудолюбивой, вечно любопытной и смешливой девушкой, так ей и осталась. Впрочем, это не мешало ей отправлять на пытки или казнь преступников‑душегубов.

– Вас королева Тарка искала, государь, – доложил дежурный секретарь, когда правитель вернулся к себе.

Баронет топтался в коридоре возле двери в императорскую гардеробную.

– Переодеться‑то я могу, Этнил? Спасибо.

Олег ответил излишне резко, он немного переживал за сестру, так и не устроившую личную жизнь и уходившую от своих любовных метаний, с головой погружаясь в работу.

Император зашёл в просторную комнату с пятью большими окнами и увидел Гортензию, лично руководившую двумя молодыми рабами, расставлявшими кашпо с растениями и цветами.

Идею с озеленением жилых и служебных помещений Олег однажды сам как‑то озвучил невзначай во время полёта с монаршей четой Тарков на дирижабле из Нефтянки в Псков, и Гортензия, мудрая советница, а в чём‑то даже наставница землянина, живо за эту идею ухватилась. Теперь мода на цветы и комнатные растения разошлась далеко за пределы Пскова.

Королева Тарка ни в чём не оставляла своего молодого друга без внимания, даже в такой области, как создание уюта в его апартаментах. Первая статс‑дама не осмеливалась прекословить Гортензии. Впрочем, советнице императора хватало лишь приподнять бровь, как почему‑то желание с ней спорить пропадало у любого.

После родов верная соратница Олега похорошела ещё больше. Мощь его магического «Омоложения» возвращала королеву Тарка словно бы не к сорока годам, а к тридцати. И только мудрость много повидавшего и знающего человека, затаившаяся в глубине её глаз, выдавали истинный возраст Гортензии.

– Правда быстро обернулся, – сказала королева, увидя вошедшего друга. – Убирайтесь, – махнула она слугам.

– Что, переговорила с виконтом? – Олег сел на широкий (человек пять могло бы разместиться, не сильно теснясь) диван и принял от девушки‑служанки, с которой провёл прошедшую ночь, высокий бокал с клюквенным морсом. – Много у него нашлось что добавить к письменному докладу?

Один из таркских дворян, привлечённый Гортензией к дипломатической службе, ездил с посланием Олега в Крин, где провёл больше месяца в ожидании приёма у императора Уртанса. Аудиенции виконт не получил, зато поприсутствовал на общем приёме иностранных гостей, на котором публичных унижений и насмешек ни в свою сторону, ни в адрес псковского государя не услышал. Однако полученное им на том мероприятии ответное письмо восьмидесятилетнего Уртанса в завуалированной форме содержало и то и другое. Гортензия каждое из мутных мест в ответе кринского владыки подробно при Олеге разобрала и объяснила.

Вернувшийся виконт написал весьма толковый пространный отчёт обо всём, что он наблюдал и слышал при дворе Уртанса и в его столице, а сегодня утром, пока император с королевой Саарона ездили в Промзону, ответил на вопросы своей начальницы и государыни.

Прежде чем ответить, королева Тарка развернула на большом овальном столе карту Тарпеции, наверняка отобранную у мужа, там даже значки, обозначающие расположение полков, бригад и штабов корпусов имелись.

Если географическая точность изображений континента, составленная ещё картографами прежних времён, была вполне приемлемой, то вот политические границы наносились весьма приближённо.

В отношении Псковской империи и государств, в неё входящих, благодаря открытию воздухоплавания, ситуация с точностью карт стала исправляться в лучшую сторону.

На следующий год Олег намеревался провести ещё и перепись населения на всей территории Псковской империи, ибо, к своему стыду, количество подданных знал весьма приближённо.

Феодалы здесь вели учёт народонаселения крестьянскими подворьями и кустарными мастерскими, а городские власти – налогоплательщиками. Сколько где проживает детей и стариков или тем более служит рабов, никто не считал. В общем‑то, из‑за высокой детской смертности и частыми расправами с убийством над невольниками такой подход властей был понятен, но для Олега неприемлем.