Последняя колония

Я повернулся и увидел подходившего к нам высокого бледного мужчину. Простая одежда и широкополая шляпа. Это был Хайрам Йодер, избранный колониальными меннонитами для участия в ознакомительной поездке.

Я улыбнулся ему. В отличие от Джейн, я неплохо знал меннонитов – в той части Огайо, где я жил, их обитало немало, наряду с амишами, моравскими братьями и представителями других направлений анабаптизма. Как и во всех человеческих сообществах, среди них попадались разные люди, но в общем они производили впечатление порядочных и честных. Если мне нужно было что‑то сделать в доме, я старался найти подрядчика из меннонитов, потому что они всегда все делают с первого же раза, а если в чем‑то ошибаются, то не спорят с вами, а спокойно исправляют недоделки. Такая философия заслуживает бережного отношения.

Йодер поднял руку в приветственном жесте.

– Я подумал, что стоит к вам присоединиться, – сказал он. – Смотрю, руководители колонии что‑то рассматривают, вот и мне захотелось узнать, что вас заинтересовало.

– Это всего лишь дерево, – ответил я. – Или… в общем, не важно, все равно мы как‑нибудь его назовем.

Йодер некоторое время разглядывал «дерево».

– По мне, дерево как дерево, – серьезно заявил он. – Только с мехом. Ну и что? Мы могли бы прямо так его и назвать: меховое дерево.

– Вы словно мысли мои читаете, – откликнулся я. – Так мы наверняка не перепутаем его ни с одним земным растением.

– Конечно, – согласился Йодер. – А то получилось бы совсем по‑дурацки.

– Что вы думаете о вашем новом мире? – спросил я.

– Я думаю, что он может оказаться очень даже неплохим. Хотя многое будет зависеть от людей, которые тут будут жить.

– Согласен с вами, – кивнул я. – Но отсюда возникает вопрос, который я просто обязан задать вам. Мне доводилось общаться с меннонитами еще на Земле, в Огайо. Так вот, некоторые из них стремились уйти от людей – удалиться от мира. Я должен знать, не намерена ли ваша группа повести себя так же.

Йодер улыбнулся:

– Не беспокойтесь, мистер Перри. Меннониты бывают разные – каждая церковь исповедует веру по‑своему. Мы – колониальные меннониты. Мы хотим вести простую жизнь и носить простую одежду. Мы не отказываемся от использования технологий, когда они действительно нужны, но избегаем их в тех случаях, когда без них можно обойтись. Мы хотим не укрываться от мира, а жить в нем, это так же естественно, как соль и свет. Мы надеемся стать хорошими соседями и для вас, и для других колонистов, мистер Перри.

– Очень рад это слышать. Похоже, что у нашей колонии многообещающее начало.

– Твое впечатление может еще не раз измениться, – вмешалась Джейн и снова кивнула в сторону шаттла.

В нашу сторону шли Кранджич с Беатой. Кранджич бодро шагал впереди, Беата тащилась следом. Было ясно, что беготня за колонистами в надежде вырвать у кого‑нибудь два‑три внятных слова вовсе не соответствует ее понятиям о приятном времяпрепровождении.

– Наконец‑то я вас поймал, – обратился Кранджич к Йодеру. – Я уже узнал мнения всех остальных присутствующих колонистов… правда, кроме нее.

Он махнул рукой в сторону Джейн.

– И теперь мне не хватает лишь нескольких ваших слов, которые мы могли бы предоставить для распространения по всем планетам.

– Я ведь уже говорил вам, мистер Кранджич, что предпочел бы не фотографироваться и не давать интервью, – чрезвычайно вежливым тоном ответил Йодер.

– Это связано с вашими религиозными убеждениями, да?

– Не совсем. Я просто хотел бы, чтобы вы оставили меня в покое.

– Жители Киото будут разочарованы, если их земляк…

Кранджич запнулся на полуслове и уставился куда‑то нам за спины.

– Черт бы меня побрал! Кто это?

Мы повернулись, стараясь не делать резких движений, и увидели два существа размером примерно с крупного оленя. Они безмятежно рассматривали нас из‑за меховых деревьев.

– Джейн? – вопросительно произнес я.

– Понятия не имею, – негромко отозвалась Джейн. – У нас не так уж много сведений о местной фауне.

– Беата! – крикнул Кранджич. – Подойди‑ка поближе, получатся клевые кадры!

– Черта лысого, – огрызнулась Беата. – Мне вовсе не хочется, чтобы меня сожрали. Так что снимай свои клевые кадры сам.

– Не бойся, подходи! – продолжал блажить Кранджич. – Если бы они хотели нас съесть, то уже давно напали бы. Смотри!

И он двинулся навстречу неведомым существам.

– Ну и как, позволим мы ему эту глупость? – спросил я Джейн.

Она пожала плечами:

– Формально колонии еще не существует.

– Ты очень кстати об этом вспомнила.

Кранджича отделяло от животных чуть более двух метров, когда одно из них решило, что с него достаточно, выразительно взревело и быстро шагнуло навстречу журналисту. Кранджич истошно завопил, молниеносно повернулся и, спотыкаясь на каждом шагу, устремился со всех ног к спасительному шаттлу.

Я повернулся к Беате:

– Признавайтесь: вы это сняли?

– Могли бы и не спрашивать. Сами знаете, что сняла, – ответила она скучным голосом.

Не в пример репортеру, неведомые существа удалялись неторопливо, решив, очевидно, что выполнили свою задачу на сегодня.

 

– Обалдеть! – воскликнула Савитри. – Не каждый день видишь, как главный поставщик новостей во всех колониях наложил в штаны от страха.

– И впрямь смешно, – согласился я. – Хотя, если начистоту, я уверен, что мог бы прожить долго и счастливо до самой смерти, не видя этой сцены, и считал бы, что ничего не потерял.

– В таком случае вы получили бесплатную ложечку перца к вашей долгой и счастливой жизни, – сказала Савитри.

Мы сидели в моем кабинете. Назавтра мне предстояло окончательно покинуть Гекльберри. Савитри устроилась за столом в моем кресле, я притулился на одном из стульев для посетителей.

– Ну и как тебе обзор из этого кресла? – осведомился я.

– Обзор замечательный. Вот только сидеть в нем очень неудобно. Такое впечатление, что какой‑то лентяй своей задницей промял и перекосил его до невозможности.