Последняя колония

– Ты в любой момент можешь заказать новое кресло.

– О, конечно, администратор Кулкарни будет просто счастлив выложить столько денег на новую мебель для меня. Он всю жизнь считает меня главным смутьяном в селении.

– А ты и есть главный смутьян, – сказал я. – Это, между прочим, основная обязанность омбудсмена.

– Насколько мне известно, омбудсмен должен не устраивать неприятности, а улаживать их, – заметила Савитри.

– Что ж, мисс Буквоедка, пусть так и будет, – ответил я, – если уж вы решили придираться.

– Какое прекрасное имя! – Савитри принялась раскачиваться в кресле. – К тому же я всего лишь помощница смутьяна.

– Уже нет. Я рекомендовал тебя Кулкарни на должность деревенского омбудсмена, и он согласился.

Савитри перестала раскачиваться.

– Серьезно? Вы заставили его согласиться?

– Не сразу, – признался я, – но я постарался говорить убедительно. И доказал ему, что таким образом ты, по крайней мере, будешь обязана помогать людям, а не просто надоедать им.

– Рохит Кулкарни… – протянула Савитри. – Какой прекрасный человек…

– Должен признать, что у него действительно есть кое‑какие недостатки, – согласился я, – но он в конце концов на самом деле согласился. Тебе стоит сказать «да», и это место твое. Вместе с креслом.

– Что‑что, а это кресло мне точно не нужно, – заявила Савитри.

– Как хочешь. Но в таком случае у тебя не останется ничего на память обо мне.

– И работа эта мне тоже не нужна.

– Что?

Я не мог поверить своим ушам.

– Я сказала, что эта работа мне не нужна. Как только я узнала, что вы уезжаете отсюда, я отправилась искать новую работу. И нашла ее.

– Какую же?

– Тоже помощником.

– Но ты могла бы стать омбудсменом.

– Ну да, хороша вершина карьеры – омбудсмен в Новом Гоа! – воскликнула Савитри и лишь потом заметила недовольство на моем лице: как‑никак, это была моя работа на протяжении многих лет. – Только не обижайтесь. Вы взялись за эту работу после того, как повидали вселенную. А я всю жизнь провела в одной‑единственной деревушке. Мне тридцать лет. Пора выбираться отсюда.

– Ты нашла работу в Миссури‑Сити? – предположил я.

Так называлась столица нашего района.

– Нет.

– Я уж и не знаю, что подумать, – протянул я.

– Всем известно, что это ваше обычное состояние, – заявила Савитри и поспешно продолжила, чтобы не дать мне вставить слово: – Теперь я буду работать на другой планете. В новой колонии, она называется Роанок. Вы могли где‑нибудь случайно услышать о ней.

– Н‑да, теперь я на самом деле ничего не понимаю.

– У той колонии вроде бы будут двое руководителей, – доверительным тоном сообщила мне Савитри. – Я попросила одну из них взять меня на работу. И она согласилась.

– Так ты – помощница Джейн?

– Вообще‑то я помощница руководства колонии, – сказала Савитри. – А поскольку руководство состоит из двух человек, значит, я и ваша помощница тоже. И потому, как и прежде, не буду заваривать вам чай!

– Но ведь колонистов отбирали всего в нескольких колониях. И Гекльберри среди них не было.

– Не было, – согласилась Савитри. – Но вы, как руководители колонии, имеете право составлять свой собственный персонал из кого вам в голову взбредет. Джейн меня знает, доверяет мне и в курсе, что мы с вами хорошо работаем вместе. Так что это вполне разумно.

– Когда же она тебя зачислила в наш штат? – осведомился я.

– В тот же день, когда вы сообщили, что уезжаете. Она пришла сюда, когда вы отправились на ланч. Мы поговорили о том о сем, и она предложила мне работу.

– И никто из вас не удосужился сообщить мне об этом! – возмутился я.

– Она хотела, – созналась Савитри. – Но я попросила ее этого не делать.

– Почему же?

– Потому что если бы она вам сказала, то у нас не было бы этой замечательной, восхитительной беседы!

Савитри громко рассмеялась и несколько раз прокрутилась вместе с креслом.

– Брысь с моего места! – прикрикнул я.

 

Хикори и Дикори подошли ко мне, когда я, испытывая довольно ощутимую грусть, стоял в опустевшей гостиной моего дома, все имущество которого уже было упаковано и вывезено.

– Нам нужно поговорить с вами, майор Перри, – сказал Хикори.

– Да, конечно.

Я не на шутку удивился. За семь лет, которые Хикори и Дикори провели с нами, мы часто общались. Но они никогда не начинали беседу сами: всегда молча ждали, пока мы их заметим.

– Мы воспользуемся нашими имплантатами, – добавил Хикори.

– Ради бога, – кивнул я, недоумевая все сильнее.

Хикори и Дикори почти синхронными движениями ощупали воротники, обрамлявшие их длинные шеи, и нажали находившиеся справа кнопки.

Обиняне были искусственной расой. Консу, ушедшие от нас почти немыслимо далеко вперед, когда‑то отыскали предков обинян и при помощи своих фантастических технологий наделили этих ничтожных существ разумом. Обиняне превратились в высокоинтеллектуальную расу, но не обрели индивидуальности. Та часть разума, которая обеспечивает самосознание и эмоциональные переживания, у них полностью отсутствовала. Отдельно взятый обинянин не имел никакого ощущения своего «я» или индивидуальности и определял себя только как часть группы. В то же время они понимали, что лишены чего‑то такого, чем обладают все прочие разумные расы. Случайно или преднамеренно консу лишили обинян индивидуального самосознания – это оставалось полностью закрытым и спорным вопросом. Я же, исходя из опыта ряда встреч с консу, подозревал, что ими двигало в первую очередь любопытство, и обиняне явились для них всего лишь объектом очередного эксперимента.