Приключения на земле, под землей и в космосе

Управляя огромным семьсот сорок седьмым, Джерри использовал все свое умение, все многолетние навыки мастера‑пилота. В эти минуты он напоминал искусного наездника на родео, о котором говорят: сросся с седлом, а вожжи из рук сам черт не вырвет. Неожиданно самолет задрал нос, задрожал и едва не рухнул на острые, как кинжал, горные пики. Несколько молниеносныx манипуляций с приборами – и самолет опускает нос, выравнивается и вот уже скользит над противоположным отлогим склоном, временами почти касаясь колесами камней.

– Вижу слева ровное поле! – ликующе закричал Чак.

– Думаю, дотянем! – Джерри заложил крутой вираж.

Легко и плавно огромный «Боинг» слетел с полуночного неба и бесшумно поплыл над гладким как каток ледяным полем. Джерри мастерски посадил самолет на все восемнадцать колес. С хлопком сработали воздушные тормоза, тормозные колодки прихватили колеса, самолет заскользил по льду и через десяток секунд, дрогнув напоследок, замер. На Титан прибыли первые люди!

– На Титан прибыли первые люди! – воскликнул Чак с энтузиазмом и, слегка подумав, добавил уже хмуро: – Правда, в ближайшем будущем люди Земли об этом не узнают.

– Почему?

– Сдается мне, что наши кости откопают из‑под титанского снега не раньше чем через несколько веков.

– По‑моему, для пессимизма нет причин. Отрегулируем сырит‑излучатель, и – оп! Мы на Земле!

– Не выйдет. К сожалению, принимая решение садиться на Титан, мы малость погорячились и не учли, что в атмосфере сырит‑излучатель неуправляем.

– Эка беда! У нас есть старина «Орел»! Спокойно, без суеты проведем измерения, затем взлетим, а в верхних слоях атмосферы включим излучатель…

– Взлетим?

– Ну да. На борту есть аварийные баллоны с кислородом. Подведем кислород к турбинам и взлетим.

– Гм… Да, пожалуй, можно и так… Но… У нас новые проблемы.

– Что на сей раз?

– Взгляни в иллюминатор. То существо с щупальцами, безобразным клювом и четырьмя выпученными глазищами, что карабкается по крылу нашего самолета, – четвертое, которое я вижу за последние десять секунд.

– Вот так так! – Джерри резко повернул голову. – Думаешь, на Титане есть жизнь?

Прежде чем Чак ответил, из салона раздался душераздирающий крик. Приятели подскочили и понеслись туда. Салли, стоя ногами на кресле, тыкала в иллюминатор дрожащим пальцем и вопила нечеловеческим голосом. Приятели сразу смекнули, в чем дело, улыбаясь, усадили девушку в кресло и принялись ее успокаивать.

– Спокойно, Салли, спокойно. – Джерри погладил ее по голове. – Это всего лишь местные жители. Они безобидны, а что касается щупалец, безобразных клювов и четырех глазищ на каждого, то… Что ж, такими уж чудищами они уродились.

Салли закричала громче прежнего.

– Не волнуйся, милая, сюда они не проберутся. – Чак демонстративно засмеялся.

Салли умолкла. Не то чтобы на нее подействовали заверения Чака, а просто от криков с нее свалилась кислородная маска, и от недостатка кислорода она потеряла сознание. Приятели снова заботливо уложили ее в кресло, надели на прекрасное лицо маску и прикрыли Салли простыней. Если не считать мерзкого стука клювов по стеклу, в салоне наступила тишина.

– Развяжите меня, – завопил вдруг Йоган. – Не видите, руки совсем посинели.

– А ты затеешь потасовку и еще, чего доброго, удерешь. – Чак покачал головой. – Нет, коммунистический шпик, терпи, свою участь ты заслужил.

– Schweinhund!

– Немецкий я изучал, тебя понял, но твоя грязная ругань мне до лампочки.

– Сукин сын! – на этот раз по‑русски выдал Йоган.

– Сам такой.

Салли тем временем пришла в сознание и прислушалась к обмену репликами.

– Прекратите же, наконец, – взмолилась она. – Нас, четверых американцев, занесло на край света, и неизвестно, выберемся ли мы отсюда живыми, а вы ругаетесь, как торговки на базаре.

– Ну уж нет! – твердо сказал Йоган. – Я гражданин ГДР и разведчик Советского Союза, а вовсе не американец.

– Подумай хорошенько, – настаивала Салли. – Гражданин Восточной Германии ты только наполовину, а в остальном – американец! Твой отец был отличным американцем, и от него ты унаследовал лучшие качества настоящего американца! Ты такой же, как любой из нас.

В салоне воцарилась тишина. Друзья с удивлением увидели, как по черным щекам шпиона покатились крупные горючие слезы. Поморщившись, как от зубной боли, и поморгав, он заговорил полным страсти голосом:

– Конечно… Проклятые коммунисты обманули меня… Сделали из меня своего… Мне ни разу не сказали, что я американец. Меня обманули, лишили полагающихся по рождению прав гражданина свободного государства. Но теперь я понимаю, что всегда был настоящим американцем.

– Правильно! – с чувством воскликнул Чак, разрезал проволоку на запястьях и лодыжках негра и помог ему встать. – Отныне ты снова Джон, и ты один из нас!

– Теперь по закону мне полагается паспорт, я могу платить налоги, баллотироваться в президенты, играть в бейсбол и есть хот‑дог!

– Совершенно верно! – закричал Джерри, протягивая бывшему врагу руку.

Пожав парням руки, Джон повернулся к Салли. Девушку он намеревался расцеловать, но, сообразив, что быть чистокровным американцем для этого недостаточно, ограничился рукопожатием.

– Словами не передашь, до чего я рад, что стал членом вашей команды! – Джон разулыбался и вытер со щек слезы. – Чем мне вам помочь?

– Мы столкнулись с маленькой проблемой, – сообщил Джерри. – Прежде чем включить сырит‑излучатель, чтобы вернуться на Землю, необходимо поднять самолет как можно выше, но в атмосфере Титана почти нет кислорода, а без него реактивные двигатели не работают. Мы с Чаком посоветовались и решили провести газопровод от запасных кислородных баллонов к турбинам…

– Боюсь, из этой затеи ничего не выйдет, – пробормотал Чак, решив в уме систему несложных уравнений. – Я тут прикинул, и получается, что с имеющимся на борту запасом кислорода самолет поднимется не более чем на сто десять футов. Результат получен без учета расхода кислорода на разогрев двигателей.

– Тогда этот вариант спасения отпадает. – Джерри ударил кулаком по раскрытой ладони. – Придумаем что‑нибудь другое.