Псалом бурь и тишины

– На всякого рода собраниях мать ведет себя как учуявшая кровь акула. Если бы я от нее не сбежала, она всучила бы меня первому попавшемуся ей на глаза кавалеру. Ей лишь бы жениха мне найти.

– Рад, что смог помочь.

– Благодарность моя не знает границ. Ух ты… это что, Глаз Ахмена?

Девушка схватила Малика за руку и принялась разглядывать Отметину, которую он забыл спрятать под рукавом.

– А это жезл Торбека! Я еще никогда не видела, чтобы кто‑либо из наших современников так точно воспроизвел кеннуанские иероглифы. Где вы сделали себе эту татуировку?

Малик так растерялся, что девушка, взглянув ему в лицо, испуганно отпустила его руку.

– Простите меня, пожалуйста… Я просто увлекаюсь историей кеннуанской империи. Так удивительно встретить вне стен университета человека, который тоже ее изучает. Сейчас мало кто интересуется древностями.

Малик не стал бы утверждать, что с империей Кеннуа его связывает именно «интерес», но и не собирался пускаться в объяснения о своей принадлежности к Улраджи Тель‑Ра.

– Не извиняйтесь. Кажется, я не расслышал вашего имени…

– О, простите меня за грубость! Меня зовут Яема Аним. Я студентка, изучаю историю и культуру древних народов Сонанде. А вы?..

Фальшивая личность Малика внезапно стала сильно давить ему на плечи.

– Мое имя Адиль Асфур. Власти прислали меня сюда на замену Избраннику Воды.

Яема глядела на него во все глаза.

– Так это вы… Это вы почти выиграли Солнцестой… Это были вы.

– Да, это был я. – Интересно, не так ли люди всегда разговаривали с Кариной, – как будто обращаясь к созданному им образу, а не к настоящему человеку? – Но, пожалуйста, давайте обойдемся без церемоний. Я простой парень.

Яема в смущении заломила руки.

– Вы Избранник от знака Жизни, а я… Просто я всегда нервничаю, когда вокруг столько народу… И я просто хотела, чтобы мать оставила меня в покое хоть ненадолго, но если бы я знала, кто вы, я никогда бы не осмелилась…

– Все хорошо, не о чем беспокоиться, – заверил девушку Малик. Подумать только, у нее совершенно такая же проблема, что и у него. – Я знаю, что, когда вокруг столько незнакомых людей, это может совершенно…

– …выбивать из колеи, – закончила за него Яема, и Малик кивнул. Девушка, у которой, как успел заметить Малик, на ладони был знак Жизни, улыбнулась. На левой щеке у нее появилась ямочка. – Как бы то ни было, я у вас в долгу за помощь сегодня. Если устанете от дворцового распорядка, добро пожаловать ко мне в университет. Приходите в любое время.

– С удовольствием.

А говорил, не знаешь, как обольстить женщину.

Малик вздрогнул.

– Не знаю!

– Не знаете чего?

– Я… – Малик вдруг осознал, насколько близко она от него, но ведь он не обольщал ее, он просто проявлял вежливость. О боги, неужели это она любезничала с ним? Если и так, он все испортил тем, что разговаривал сам с собой, как полоумный. Но она продолжает смотреть на него, что же ему говорить…

– Простите, мне кажется, меня уже ищет Жрица Воды, – сказал он и рванул из зала с бассейнами с такой скоростью, что ему мог позавидовать даже леопард. Оказавшись в комнате, где его оставили ждать церемонии, он распустил собственный образ. Да уж, повел он себя как дурак. Царь Без Лица молчал, но и так было понятно, что злого духа позабавил тот факт, что красивая девушка попыталась поговорить с Маликом, а он в буквальном смысле сбежал от нее.

Но долго ему упиваться собственным унижением не пришлось. Меньше чем через минуту в дверь заглянула Жрица Воды и позвала его.

Пора было начинать обряд.

 

Церемония проходила в дальней части храма. Там стояла купель, вода в ней была освящена елеем и травами, и в ее центре возвышалась статуя Сусоно‑бегемотицы. Малик занял место рядом со Жрицей Воды, и она обратилась к толпе с речью:

– Братья и сестры, мы собрались здесь сегодня по прошествии самого бурного Солнцестоя из всех, что знала наша держава. Но даже в период потрясений неизменной остается милость богов. Только благодаря им мы существуем, и для меня величайшей честью – самой большой честью, выпавшей мне в моей скромной жизни, – будет провести обряд встречи новой эпохи, в которой будет править Сусоно, наше божество‑покровитель.

Толпа возликовала, а у Малика почему‑то защемило в груди.

Тебе обидно, потому что эти радостные крики предназначены Тунде, хотя в действительности это ты выиграл Солнцестой. Тебе обидно, потому что они должны славить тебя, а не его.

Малик сжал зубы и еще больше упрочил стену, отделявшую его от духа. Конечно, дело не в этом. Не мог же он испытывать зависть к своему исчезнувшему другу.

К счастью, его роль в Церемонии Очищения оказалась простой. Рожденные в Сизигии Воды жители Зирана подходили к купели по одному, и Малик помазывал их миром, а потом Жрица Воды с молитвой помогала им спуститься в воду и окунуться с головой:

– Из воды мы приходим и в воду уйдем – святые и грешники, пророки и глупцы. – Стены обширного зала усиливали голос жрицы в тысячу раз. – Пусть вода объемлет, очистит и исцелит тебя, чтобы стал ты таким, каким пришел на этот свет.

Показавшись из воды, первый мужчина судорожно вздохнул. Вид у него был слегка ошалелый, как будто и правда под водой он встретился с чем‑то божественным. Его приветствовали радостные крики. Прогудели бамбуковые рожки, и вперед выступила стоявшая следующей женщина. Настал ее черед окунаться в купель.

Малик и Жрица Воды быстро вошли в ритм проведения ритуала. Именно этого Малику всегда не хватало в жизни до того, как он открыл в себе магические силы, – полной и безоговорочной веры в то, что в мире существует нечто более высокое, чем может постигнуть человек. Даже просто участие в церемонии вызывало такое чувство, будто он прикоснулся к чему‑то важному, значительному. Он понимал, почему улраджи презирали зиранских богов, но на самом деле что в них плохого, если они приносят людям радость и спокойствие?

Наконец настал черед последнего моленника совершить обряд. Взгляд Малика упал на знакомую красно‑черную кожаную суму, перекинутую через худое плечо мальчишки.

Его суму, которую вот этот самый мальчишка украл у него перед Солнцестоем.

Мальчик явно тоже его узнал, потому что затрясся от страха. В груди Малика полыхнула злость: если бы этот малец не украл у него сумы, Царь Без Лица не похитил бы Надю и многие люди были бы до сих пор живы.

Но если бы он не украл этой сумы, то Малик никогда не сдружился бы с Тунде и не стал бы учеником Фарида. Он никогда по‑настоящему не открыл бы в себе магии. С того дня случилось много плохого, но много и хорошего – поэтому Малик тепло улыбнулся мальчику, когда тот, запинаясь от страха, подошел к купели.